Ракшасы. Универсальный донор

Глава 7

9341 год по летоисчислению системы Ракш

Рион.

Эти три месяца прошли для меня немного легче, чем предыдущие. Я все так же изображала помесь няньки с компаньонкой при весьма бестолковой подопечной. Но Ирай стала более покладистой и менее склонной к неразумному поведению.

А у меня появилось больше времени на учебу. Правда, пока я не изучала ничего конкретного, а занималась всем понемногу. История. Литература. Естественные науки. Но склонности ни к чему конкретному у меня не наблюдалось.

Как не нашлось никаких иных талантов.

Меня не интересовали дизайн, рисование и остальные творческие направления.

Понимания, кем я хочу работать, не было совершено. И это заставляло нервничать.

Ирай, даже, старалась меня утешить, говоря, что я обязательно найду то, чем захочу заниматься, когда окончательно освоюсь. Но время шло, а ситуация не менялась.

И я почти смирилась с тем, что останусь почти что в самом низу социальной иерархии. Снова.

— Что тебя беспокоит? — спросил меня Ивер, когда его жена, осененная очередной идеей нового ювелирного шедевра, сбежала прямо с ужина.

— Ничего. Все прекрасно. — Этот ответ много лет был моим щитом и единственным оружием. Показывать слабость опасно. Никогда не знаешь, когда те, кто рядом решат воспользоваться твоей уязвимостью.

И если доверять Ирай у меня получалось. Потому, что она, как открытая книга. Какие пакости окружающим? Эта девушка беззащитнее ребенка. Ее саму может обидеть, вообще, кто угодно. С Ивером же все было намного сложнее. С одной стороны, он мне нравился. Спокойный. Сдержанный. Ответственный. И даже заботливый. Я прекрасно понимала, что этот мужчина любит лишь свою ненормальную жену, и больше ему никто не нужен. Но все равно старалась держать некую дистанцию. На всякий случай. Потому что, пусть и формально, но я оставалась его аэли. У него были все права на мое тело. Это меня нервировало.

От тех, кто имел надо мной реальную власть, я не ждала ничего хорошего. Просто, по инерции. Опыт всей жизни за несколько месяцев не перечеркнешь.

— Кира, я не слепой. И сейчас являюсь твоим... опекуном. Мне нужно знать, что тебя беспокоит, чтобы это решить.

— Некоторые вещи человек должен решать за себя сам, не полагаясь на... опекуна.

— Ты столько сделала для моей семьи, что любые свои проблемы можешь взвалить на меня. Если это будет в моих силах, я их решу. Тебе больше не нужно справляться со всем в одиночку. Потому, что у тебя есть мы.

— У меня нет меня самой, Ивер, — отвечаю тихо. — Я не знаю, чего хочу. Не знаю, кем могла бы работать. Не знаю даже, что мне нравится. В моей жизни никогда не было настоящего выбора. Я носила те вещи, из которых вырастала моя сестра, но которые нельзя было перепродать. Училась тому, на что хватало денег. Работала там, где эти деньги платили. И даже здесь я делаю лишь то, что... ладно, это не важно.

— Ты не хочешь, чтобы мы использовали твой генетический материал для рождения ребенка? Кира, пойми: мы с Ирай никогда не забудем, что ты для нас сделала. Ты сможешь участвовать в жизни малыша, и видеть его всегда, когда захочешь. Наш с тобой развод никак не повлияет на это.

— Да, при чем здесь ваш ребенок? — я со все возрастающим раздражением посмотрела на моего собеседника. — Не знаю, изменится ли что-то после его рождения. Но пока я совершенно не чувствую с ним никакого родства. Там же от меня одна единственная клетка. Скорее всего привяжусь, как к маленькому члену семьи. Но своим, уж точно, считать не буду. И не хочу, чтобы кто-то другой считал вашего ребенка моим. Понимаешь? Я не хочу сейчас иметь детей. Особенно от мужчины, который является моим фиктивным аэли.

— Это я понимаю. Тогда что имела в виду, когда сказала, что делаешь здесь не то, чего хочешь?

— Ничего.

— Кира, если ты хочешь побыть одна и собраться с мыслями, мы отложим этот разговор на некоторое время. Но все равно вернемся к нему рано или поздно. Поэтому предлагаю решить все сейчас.

— Мне плохо.

— Почему?

— Ивер, ты сейчас серьезно? Я стала жертвой финансового мошенничества. Я не брала никакого кредита, но вам же всем плевать. Раз универсальный донор попался в руки, вы его уже не выпустите. И предпочтете закрыть глаза на преступление, совершенное против меня. Мои мать и сестра не понесут никакого наказания. Ракшасы будут покрывать их. А мне придется смириться с этой несправедливостью. Еще меня, в прямом смысле этого слова, продали. Как какую-то вещь. И я до сих пор — вещь. Редкая и ценная. Инкубатор для маленьких ристаров. Да, с вами мне повезло. Но ты с Ирай — семья. И я в ней лишняя. Не спорь. Ты смирился с этим временным браком потому, что у тебя не было выбора. Ты, просто, не мог разорвать его сразу. А сейчас, понимая, что он может подарить вам столь желанного ребенка, готов продлить эту фикцию. Еще на год или два.

— Ты будешь с нами столько, сколько сама захочешь. Даже после развода. И уйдешь, лишь когда выберешь себе пару. Никто не будет тебя торопить.

— Не думаешь, что сразу после развода меня вынудят выбрать пару? И сам выбор будет весьма условным.

— Такая возможность существует. Но я бы не стал об этом переживать. Я — ристар-эри. Мы это не афишируем, потому что предпочитаем жить тихо. Да, выбирать ты будешь лишь среди ристаров. Но, малышка, поверь мне, они будут проявлять к тебе уважение. А тот, кто решится принудить тебя к чему-либо будет иметь дело со мной.

— Но ты же сказал, что такая возможность существует.

— Влюбленный мужчина, который чувствует взаимное притяжение, может поторопить события. Или семья этого мужчины может подтолкнуть тебя в его объятия. До прямого насилия никто опускаться не станет. Но ты не представляешь, как бывают изобретательны мамы, бабушки и сестры в стремлении устроить счастье их драгоценного наследника. Устроить счастье, а не сделать все, чтобы ты навязанного мужа возненавидела. Так что не беспокойся.