Ракшасы. Универсальный донор

Глава 8

Я не была уверена в решении Ивера отправить меня на очное обучение. Полагала, что столкнусь с неприятием ракшасов, если не с травлей. Привычка опасаться незнакомцев давала о себе знать.

Ирай старалась ободрить, убеждая, что никто не станет относиться ко мне с предубеждением. Но верилось слабо. Я не урожденная ракшаса и в их иерархии нахожусь практически в самом низу. Формальный брак, несколько повысил мой статус, но это не защитит, если юные ракшаси решат смешать выскочку с грязью.

— Не понравится — найдем тебе другой центр, — легкомысленно заявила подруга, вплетая в мою прическу голубые индиголитовые звезды. Ей нравилось возиться с моими волосами. Ирай говорила, что это ее успокаивало.

В клубе с поэтичным названием "Цветущая сакура" меня встретила юная ракшаси с волосами цвета спелой пшеницы, прямо-таки излучающая дружелюбие:

— Привет. Меня зовут Лидис Ниаро. Руководитель этого центра — моя свекровь. Я помогаю новым ученикам адаптироваться и найти курсы, которые им будут интересны. Ты можешь спрашивать меня обо всем здесь. Не стесняйся.

— Спасибо.

— Надеюсь, мы с тобой подружимся, — не сбавляла напора девушка. — Ты уже знаешь, чем хотела бы заниматься?

— Нет.

— У нас есть ориентационное тестирование. Хочешь его пройти?

Я согласилась. Ведь, действительно, не представляла, чем могла бы здесь заниматься. Через два часа система предложила мне курс кулинарии, где я должна была осваивать традиционную ракшасскую кухню. Историю. Литературу. Макраме. И совсем уж неожиданное — фехтование.

Последнее меня, если честно, ввело в ступор. Я себя с холодным оружием в руках представляла слабо.

— Попробуй, — лучилась улыбкой Лидис. — У нас есть группы для новичков самого разного возраста. Некоторые девушки начинают именно в твоем возрасте. А, вообще, фехтование — это очень круто. Правда, я еще в детстве начала этим заниматься, насмотревшись на старшего брата. Он еще в семнадцать победил на юношеском турнире. Потом, правда, больше не участвовал. Но это и понятно. Стало не до всяких глупостей. Сейчас он, просто, тренируется для поддержания формы.

— Семья отнимает много времени? — из вежливости поинтересовалась я.

— К сожалению, нет. Эддар строит карьеру, чем очень расстраивает маму. Но еще сильнее маму расстраивает то, что дядя Таяр категорически не желает жениться. Он ведь на целых три года старше брата.

— Ваш брат и дядя еще встретят свою любовь.

— Надеюсь на это. Дару катастрофически не везет с женщинами, в которых он влюбляется. А Таяр, вообще, не влюбился еще ни разу, — с грустью сказала Лидис, а потом, словно бы очнувшись от грустных мыслей, продолжила все тем же жизнерадостным тоном. — Давай я познакомлю тебя с преподавателями. И мы подберем тебе график посещения занятий.

Этот день был ужасно изматывающим. За последнее время я отвыкла от такого количества людей. Но все были со мной добры. Никто не косился, и даже не грубил.

И я решила дать шанс этому центру

А через три недели поняла, что Ивер оказался во многом прав. Нет, я не завела друзей, но перестала чувствовать себя, запертой в огромной тюрьме.

Общение со сверстниками-ракшасами давалось мне сложно. Мне не всегда были понятны их шутки. Я чувствовала себя глупо, когда они говорили о книгах или фильмах. И часто не знала, как реагировать на ту или иную фразу.

Вот вчера моя спарринг-партнерша Ингерд сказала, что мне больше подошлобы имя Мист. Я улыбнулась и поспешила ретироваться, не понимая, меня похвалили, обругали или сказали какую-то ерунду. Мой учебный планшет ответа не дал. И лишь за ужином, когда я спросила, что это значит, Ивер рассмеялся.

— То есть все-таки обругали, — вывод напрашивался сам собой.

— Нет, — ответил мужчина с улыбкой. — Мист — значит "туманная дева". Есть такое выражение "сражаться с туманом". Оно означает долгое, бессмысленное сражение без победы, потому что твой противник закрывается в глухой защите. С одной стороны, он или она отбивает каждый удар. С другой — часто пропускают удачную возможность для атаки. Так что тебя, скорее, похвалили. Это значит, что ты неплохо освоила защиту за такой короткий срок. Туманники — идеальные противники для отработки атак.

Я кивнула, так и не поняв, что его рассмешило. Ракшас — существо загадочное. Особенно, для землян. Даже бывших.

Дальше разговор пошел о работе Ивера и новом шедевре Ирай. Мы втроем старались поддерживать непринужденную беседу за ужином, опасаясь затронуть больную тему.

Завтра должен был состояться перенос эмбрионов. Решено было использовать два образца в надежде, что хоть один из них приживется.

Мы все переживали, но повлиять на ситуацию хоть как-то были не в силах.

Я отказалась ехать в клинику вместе с ними.

Мое согласие на использование генетического материала у врачей есть. Мне казалось, что сделать данный шаг должны Ирай с мужем без участия третьего, который будет лишним.

Хотелось максимально отстраниться от всей этой ситуации.

Это не мой ребенок.

Биологическое родство не имеет никакого значения. По крайней мере, оно не заставило моих отца, мать и сестру любить меня или хоть как-то заботиться обо мне. Да и само родство будет весьма условным. Признаки универсального донора рецессивны. Их ребенок будет копией Ивера, что меня только радует. Не хотелось бы привязываться к нему больше, чем следует. Потому, что рано или поздно, но мне придется покинуть их дом, чтобы найти свой собственный.

Нет, я потом приеду в клинику, чтобы повидать Ирай, которая проведет там три дня. Но именно в момент переноса эмбрионов, предпочитаю быть как можно дальше от клиники.

Например, в образовательном центре.

И брат Лидис, который приехал в отпуск — повидать родных и теперь каждый день посещает уроки живописи, тут совершенно ни при чем.

Я сначала удивлялась самому формату образовательного центра. На Земле такие, конечно, есть. Но лишь для детей. А среди ракшасов принято учиться всю жизнь. Найти новое увлечение никогда не поздно. В кружке макраме со мной занимаются и мальчик-подросток, и дама весьма преклонных лет.