Рамки добра и зла.

12

Давным давно, когда ещё не было разделения на добро и зло, когда люди ещё не так яро не ненавидели нечисть, жила была самая обычная девушка — Фензю. Не было у неё знатных родственников, не текла в её жилах голубая кровь: была девушка самой обычной крестьянкой, чье жизненное предназначение выйти удачно замуж, народить кучу детей, да и жить в угоду своему мужу. Отроду Фензю исполнилось двадцать два года, когда умер отец девушки — глава семьи. Считалась она старой девой в своей собственной деревни, поскольку ещё не вышла замуж, а уже давно пересекла черту становления девушки. Батюшка Фензю любил дочь очень сильно, поэтому не настаивал на скором браке, за что она была ему искренне благодарна. Не было в ближайших окрестностях того, кому Фензю без раздумья отдала бы своё сердце. Семь лет назад скончалась мать девушки — отец долго горевал. Старая рана и до самой смерти не затянулась, иногда напоминая о себе, именно из-за этого мужчина так и не женился вновь.

Фензю умела читать и писать: матушка научила её этому, ибо она была местной учительницей в приходской школе. Молодая девушка занималась врачеванием, работала с травами, поэтому в деревне о ней ходила дурная слава. За спиной её называли ведьмой, тыкали пальцем, осуждали, что в столь зрелом возрасте ещё не вышла замуж. Сверстницы Фензю уже давно обзавелись новой семьёй, да нарожали детишек… но Фензю не хотела этого, она была не готова стать матерью, не чувствовала в этом своего предназначения. Занимаясь врачеванием, девушка чувствовала силу в своих руках, знания, как спасти людей от смерти, и была горда этим. Её лелеяли все те, кому однажды она спасла жизнь, и её ненавидели те, кто не был знаком с её нежностью и желанием спасти.

Фензю была красивой девушкой. Её кожа, цвета слоновой кости, была всегда румяна и гладка, будто дорогой шёлк. Губы были красны, на фоне лица они казались пролитой на снег кровью. Тёмные волосы каскадом спадали на спину, немного закручиваясь на концах. Она была прекрасна. Словно богиня, спустившаяся на гнилую от смрада землю. Жители деревни замечали, что Фензю не изменялась во внешности с самых шестнадцати лет, будто бы застряв во времени, из-за чего у неё и появилось прозвище — ведьма.

Жизнь девушки была однообразна: утром сходить на рынок за продуктами, в случае чего купить нужные для лекарств травы; после завтрака — приём больных; работа по дому; и наконец свободное время, когда солнце уже опускалось за горизонт. Уже ночью, когда звёзды рассыпались на ночном небе, девушка любила просиживать часы возле окна, наблюдая за безмолвной красотой природы.

Тишина.

Слышно щебетание сверчков.

Дует ветер.

Спокойствие.

Вспоминая хаотичность дня, становится настолько приятно осознавать, что день закончился и все его неприятности вместе с ним, канули в небытие.

<center>***</center>

— Фензю! — проворчал женский неприятный голос за деревянной дверью, — открывай немедля! Ты меня слышишь, грязная девчонка? — в дверь начали тарабанить со всей силы, звук глухих ударов неприятно оседал в ушах, будто бы били по голове, а не по дубовой поверхности. — Я кому говорю, открывай!

Девушка нарочито медленно подошла к двери и раздраженно выдохнула: «Ну что им нужна с утра по раньше? Умер что ли кто?» Фензю отворила дверь и увидела перед собой разъярённое лицо жены председателя деревни — Госпожи Луан. Она гневно смотрела на травница, всё сильнее сжимая кулаки от ярости.

— Чего изволите, госпожа? — поинтересовалась Фензю, приваливаясь спиной к косяку двери.

— Ты, дрянная девчонка! — она со злостью выплюнула эти слова, — Чем ты напоила моего мужа? — глаза молодой девушки расширились от недоумения. — Не строй из себя невинное создание, дрянь! Отвечай на поставленный вопрос, иль небось забыла кто я, и что я могу сделать с тобой?!

— Что с вашим мужем не так? — пропустив угрозу мимо ушей спросила травница, — Вчера я дала ему настойку из чабрица и пустырника, поскольку его сильно беспокил кашель, — пояснила Фензю, также удивлённо смотря на исказившиеся от злости лицо женщины, — Может вы уже скажите мне что не так с вашим мужем?

— Он задыхается, чёртова ведьма! Ты, мерзкая сука, отравила его, — ткнула она пальцем в грудь девушки, — и не я одна так думаю!

Молодая травница опешила.

— Как Господин Луан мог быть отравлен варевом из чабрица и пустырника? — задала вопрос она, скорее себе, нежели женщине.

— А мне покуда знать? — гневно вопрошала жена председателя. — Ты же у нас добросердешный врачеватель, а не я… только скорее сказать отравитель.

— Вы не можете меня обвинять в этом, — подметила девушка. — Давайте я схожу к вашему…

— Замолкни, дрянь! — хлёсткая пощечина выбила весь воздух из легких Фензю. Щека налилась ярко алым цветом. — Я что дура, чтобы пускать смерть к себе в дом? Тебе это так с рук не сойдёт! — гневно пообещала женщина, тряся указательным пальцем прямо перед лицом травницы, — Я обязательно спляшу над твоей безымянной могилой, когда тебя казнят за твои тёмные делишки, ведьма!

— Почему ты остановилась? — поинтересовалась Кида, заинтригованная сказкой, которую начала рассказывать Вивьен, чтобы хоть как-то скоротать время до официального приёма. Их компания, уже как четыре дня находится в Чаетэне. За это небольшое время, они уже вдоль и поперёк обходили весь город, осмотрев все памятники со всех четырёх сторон. В городе было слишком шумно, народу много, чувствовалось приближение чего-то по истине волшебного.

— Если рассказать всю историю сейчас, у тебя не будет пищи для размышлений. — пояснила ведьма, откладывая книгу в ящик стола. Две нечестивых находились в своей временной комнате. Спальня была мило обставлена, белый комод из берёзы, две кровати, стоящие у стены, были устелены дорогим постельным бельём и заправлены бархатным покрывалом. В углу комнаты стоял небольшой туалетный столик, возле которого было расположено зеркало в пол. Сама комнатушка была выполнена в пастельно-светлых тонах.