Ранчо любви

Глава 12. Рынки

– Генри, у меня к тебе предложение. – Самуэль Моррис приехал на ранчо «Медвежья долина» и обнаружил хозяина, наблюдавшего за последними приготовлениями к предстоящему перегону скота. Двое мужчин сидели в седлах и разговаривали. Яркое небо над головой и окружавшие их горы мерцали в это послеобеденное время в конце лета. В такой обстановке трудно не чувствовать себя полным сил.
Генри был рад видеть старого друга:
– О каком предложении ты говоришь?
– Весь наш скот заклеймен, ведь так? Почему бы в пути не объединить оба стада, а затем разделить, как только мы доберемся до Денвера?
– Зачем?
– Если честно, есть две причины. Во-первых, у меня недостаточно рабочей силы, чтобы перегнать стадо такого размера. А во-вторых, не хочу в дороге оставаться наедине с твоим отцом.
– С моим отцом?! Я думал, он отправляется со мной!
– Нет, на днях он приехал и сказал, что пойдет со мной. Знаю, что он мой инвестор, но у меня от него мурашки по коже. После разговора с ним я пересчитываю пальцы, чтобы убедиться, что все на месте. Понимаю, что он твой па, но мы с тобой долгое время дружим и доверяем друг другу: не хочется сейчас начать изворачиваться.
Генри усмехнулся и посмотрел на поле, где его родитель стоял и наблюдал, как работники перегоняют на свежее пастбище оставшееся стадо:
– Я тебя не виню, он может быть грозным. Несколько дней назад у нас произошла небольшая перебранка.
Оба мужчины немного помолчали, а затем Генри сказал:
– Считаю объединение стад хорошей идеей, учитывая, что и твое, и мое, кажется, в одинаковом состоянии. Надеюсь, на рынке мы заработаем большие деньги.
– Я тоже надеюсь. Это, безусловно, удержит на расстоянии беспокоящихся.
– Беспокоящихся?
– Да. Таких людей, как инвесторы и жены. Понимаешь?
Генри усмехнулся. Аннабель вроде бы не особо беспокоилась за него. Это, вероятно, хорошо, поскольку в последнее время он достаточно переживал за них обоих.
– Когда хочешь начинать? – спросил Самуэль.
– За два дня мы подготовимся. Что насчет тебя?
– Считаю, что к этому сроку успеем и мы.
– Хорошо, друг мой. Встретимся на дороге. Я объясню действия своим людям, а ты – своим. Должно быть просто.
Договорившись, Самуэль отправился к себе на ранчо, а Генри развернул коня, чтобы найти Джуда Уайта, предводителя своих ковбоев. Тому идея понравилась. Он волновался, что у них недостаточно людей, чтобы управлять стадом, поскольку Генри настаивал двух работников оставить на ранчо. Джуд вспомнил, что почти произошло во время последнего перегона скота, и подумал, что не винит хозяина: женщины нуждались в защите. Но в последний момент трудно найти хороших помощников, а это стадо было самым большим из приводимых ими на рынок. Однако при объединении поголовья проблема решалась. Число работников тоже удваивалось, и путешествие в Денвер пройдет легче. Собеседники обсудили, когда начинать, и приняли окончательное решение.
Генри подъехал к отцу.
– Я здесь закончил, отец. Хочешь составить мне компанию до дома?
– Согласен. Я видел, что с тобой разговаривал Моррис. О чем?
– У него было предложение, и я его принял, поскольку это выгодно нам обоим. Мы собираемся вместе перегонять наши стада.
Оскар казался обеспокоенным:
– Это разумно?
– Не будет никаких проблем. Мы клеймили наших животных, поэтому, смешав их, с легкостью разберемся с этим, когда продадим скот в Денвере. Мы снижаем расходы, потому что делим их пополам, и получаем вдвое больше людей, чтобы управляться со стадом.
– Но у вас в два раза больше и скота.
– Не совсем так, но из-за размера получается экономия, это мудрый шаг. Доверься нам. Это хорошее предприятие.
– Хммм. Можно подумать, он проконсультировался со своими инвесторами, прежде чем принимать подобное решение, – пробормотал Оскар.
– Отец, ты должен чувствовать, что у него имеются знания и опыт для принятия таких решений без инструкций от инвестора, иначе ты никогда не вложил бы туда деньги. Ты же понимаешь, что не обладаешь опытом, чтобы требовать этого. Да и зачем тебе? Твой опыт заключается в другом.
Оскар фыркнул, но ничего не сказал.
– Однако я кое о чем хотел бы с тобой поговорить, – заявил Генри.
– О чем?
– Как думаешь, сможешь в течение трех или четырех дней просидеть в седле от восхода до заката?
Оскар выглядел оскорбленным:
– Я практически родился в седле, Генри. И ты это знаешь.
– Знаю, что ты всегда ездил ради удовольствия.
– Ребенком я практически жил на лошадях, – в словах появилась резкость, что означало раздражение из-за сомнения сына в его способностях.
– Если почувствуешь необходимость, отец, пожалуйста, помни, что всегда можешь поехать на повозке с походной кухней. Просто рассмотри все варианты, и я позволю тебе решить, как будет лучше.
– Что ж, благодарю, Генри, – в словах Оскара слышался намек на сарказм.
Молодой человек закончил разговор, и оставшуюся часть пути они проехали в тишине. Поездка предстояла интересная.

– Итак, что думаешь, Лилли?
– Честно говоря, Аннабель, думаю, что это замечательная идея. Нет смысла выбрасывать продукты, – Лилли наблюдала за доившей одну из коров подругой и хотела бы сама этому научиться, но ее немного пугал размер животного.
– Точно. И в придачу я заработаю деньги.
– Ты разве не собираешься рассказать Генриуо том, что планируешь сделать?
– Не совсем. Мне не хочется его беспокоить, он и так большую часть времени переживает за меня напрасно. Ему известно, что в это воскресенье мы собираемся на проповедь, так что можем выехать немного пораньше и реализовать наши товары в магазине мистера Коупа.
– И что ты планируешь ему продать?
– Яйца, масло, консервы, свежие молоко и овощи – все, что имеем лишнего.
– А ты знаешь, во сколько их оценить?
– Мне известно, что магазин каждый день выплачивает людям деньги. Я ожидаю получить от них половину этой суммы вперед. Планирую просить немного больше, чем надеюсь выручить, и посмотреть, как все пройдет. – Она закончила дойку, встала, подняла трехногую табуретку и ведро. – Мои коровы – прекрасные производители.
– На этот раз мы ночуем на открытом воздухе?
– Нет, Генри решил, что нам будет лучше в отеле. Он забронировал две комнаты в конце коридора и оставил работников, которые будут сопровождать нас в городе и охранять. Генри всегда чересчур защищает. Вы с Лео не возражаете расположиться в одном номере со мной и Джой, ведь так?
Лилли восторженно рассмеялась:
– Нет, думаю, это будет очень весело.
– Маме Лили и миссис Фелпс придется разделить другой.
– Они будут спать в одной постели? – Лилли выглядела потрясенной.
– А почему нет?
– Просто так не делается.
Аннабель была сбита с толку.
– Мы же будем в одной кровати.
– Но мы равны. А Фелпс – горничная Лили.
– Ох. Народ здесь не слишком-то приглядывается к социальному положению. Нам не до роскоши. Полагаю, мы могли бы поставить в комнату раскладушку.
– Думаю, это было бы более уместным. Наверное, возражала бы не столько миссис Аллен, сколько Фелпс, – хихикнула Лилли.
– Я заметила, что мистер и миссис Фелпс, кажется, здесь несчастны. Это их обычный вид?
– Точно не знаю, поскольку в прошлом мало с ними сталкивалась, но, по моему опыту, прислуга, особенно старшая, как правило, больше ценит социальный статус, чем их работодатели.
– А мистер Фелпс собирается на перегон? – спросила Аннабель. Упоминаемый мужчина был замечательным человеком среднего возраста. Молодая женщина не могла себе представить, чтобы он шел за стадом.
– Оскар собирается.
– Я знаю, но на перегоне не очень много того, что джентльмен может делать джентльменского. Мужчины едят и спят в суровых условиях.
– Вероятно, нам следует предположить, что он останется.
Аннабель согласно кивнула. Мистер Фелпс может либо остаться на ранчо, либо отправиться в город с ними. Однако они займут другую комнату. Аннабель пожала плечами: как-нибудь справятся.

– Аннабель? – прошептал Генри.
Его жена продолжала мирно спать у него под боком.
– Аннабель? – чуть громче прошептал он, но все еще не получил никакого ответа.
Он улыбнулся: знал, что ее разбудит. Наклонился и начал водить носом по шее, целуя и полизывая именно в том месте, которое заставляло женщину извиваться от удовольствия.
– Мммммм, Генри, – она повернулась в его объятиях и поцеловала. – Сколько времени?
– Примерно полчаса до того момента, как ты хотела проснуться, но я «встал» немного раньше и решил, что ты можешь попрощаться со мной прямо сейчас, – и он прижался к ней.
Она замурлыкала от восторга, пока не осознала слова мужа, после чего на лице появилось печальное выражение.
– Ох, Генри. Ты сегодня уезжаешь, – в ее голосе послышался тихий всхлип.
Мужчина снова поцеловал ее:
– Я вернусь, прежде чем ты успеешь соскучиться.
– Я в этом сомневаюсь. – Они снова поцеловались, и она переплела с мужем ноги. – Мне казалось, таким образом мы попрощались вчера ночью, – заметила Аннабель.
– О да. Точно. Нет необходимости снова делать это, – он отстранился, дразня ее.
– Нет, вернись.
– Мне показалось, что ты этого не хочешь.
– Ты знаешь, что это не так. Я всегда хочу, Генри.
Его глаза блеснули:
– А я-то думал, что ты очень мудрая, рассудительная женщина.
– Я вообще не рассудительная, когда дело касается тебя.
Он наклонился, поцеловал ее и задрал ночнушку.
– Я удачливый везунчик.
Аннабель протянула руку и поступила точно так же с его рубашкой, намеренно касаясь его тем же манером.
– Я самый счастливый мужчина, – задрожав, заявил он, а затем расположился между ее ног.
Их связь стала более физической, чем вербальной, и не потребовалось много времени, чтобы Аннабель увидела звезды и яркие солнышки. Она выгнула спину, рот приоткрылся, когда ахнула от чистого наслаждения. В этот момент Генри изменил их позицию, притянул ее попку поближе к себе, крепко поцеловал жену, и оба отстранились.
Они немного полежали, тяжело дыша, пока Аннабель не проскулила:
– Генри, ты должен идти?

– Нет.
Она села:
– Да, должен.
– Тогда почему ты спрашиваешь?
– Потому что во мне обнаружилась жадная и эгоистичная сторона.
– Я люблю твою жадную, эгоистичную сторону.
– Надеюсь, ты любишь все мои стороны, – сказала она, встала с кровати и направилась к умывальнику, по пути захватывая лампу. Сняв ночную рубашку, женщина налила в чашу мыльную воду.
Генри откинулся на спинку постели, заложил руки за голову и наблюдал, как его жена быстро обтиралась губкой. Из-за холодной воды ее тело покрылось мурашками и вздрогнуло. Женщина улыбнулась, услышав громкий стон мужа.
– Я спрячусь за ширму, Генри, если не будешь хорошо себя вести, – предупредила она, проводя в это самое время губкой по груди. От такого внимания ее соски затвердели.
– Мадам, прошу прощения, но я веду себя самым наилучшим образом, иначе две минуты назад я подошел бы и помог вам не обмываться.
– Должна не согласиться с тобой, Генри. Вы, сэр, вуайерист, – сказала Аннабель, медленно проводя губкой по животу.
– А вы, мадам, этакая шалунья, – Генри вскочил с кровати, бросился туда, где жена дразнила его, и попытался схватить губку. Аннабель пискнула и постаралась удержать предмет вне досягаемости мужа, но от волнения споткнулась о колыбель, где мирно спала Джой.
Ребенок испугался, проснулся и сразу же начал плакать.
– Ой! – Аннабель виновато посмотрела на Генри, тот, извиняясь, глянул на нее, а затем повернулся, чтобы взять и утешить свою плачущую дочь.
– Ну, ну, Джой. Мама не хотела тебя будить, я так не думаю.
Аннабель торопливо умылась и оделась, в то время как Генри перенес малышку к их кровати и сидел, все время успокаивающе разговаривая.
– Хотя, она такая плутовка, что, может быть, немного отомстила тебе за все те несколько месяцев, что ты ее будила. Твоя мама очень темпераментная.
– Генри, ты не должен говорить подобное нашей дочери, – Аннабель повязала вокруг талии фартук.
Муж подмигнул супруге и продолжил:
– Джой, твоя мама – темпераментная плутовка. Не позволяй ей говорить другого. И я люблю ее за это.
Аннабель быстро причесала волосы, заплела косу, а затем ловко уложила в обычный шиньон. Она подошла к кровати и протянула руки за ребенком. Приняв дитя в объятия, женщина расположилась в кресле-качалке, чтобы покормить:
– Джой, твой отец, кажется, забыл, что в этой игре могут участвовать двое.
Генри усмехнулся и принялся быстро умываться и одеваться.
Аннабель продолжала:
– Твой отец легко отвлекается, Джой, поэтому мне всегда приходится возвращать его внимание к задаче. Вот и здесь мы должны готовиться к сегодняшнему отъезду, а твой отец может думать только об одном.
– Но, Джой, – вмешался Генри: – Твоя мама настолько возбуждающая, что сложно придерживаться задачи.
Он опустился рядом с ними на колени, обнял за плечи жену, пока та продолжала кормить их ребенка, чьи глаза были закрыты, когда она в полудреме сосала грудь.
– Ваша мама, мисс Джой, самая красивая, обольстительная и очаровательная женщина, созданная когда-либо богом. Ей повезло, что у меня такая сильная воля, иначе я никогда не позволил бы ей покинуть нашу постель, и мы все умерли бы с голоду.
– Ох, Генри, да ну тебя! – нежно улыбнулась ему Аннабель.
Мужчина довольно посмотрел на дочь, затем на жену, и выражение его лица стало еще нежнее:
– Да, Джой, твоя мама – лучшее, что когда-либо случалось или случится со мной, и в течение ближайших нескольких дней я буду сильно по ней скучать.
– Однажды, Генри, я хотела бы пойти с тобой на перегон.
– Как думаешь, сможешь целый день высидеть в седле?
– Ну, пока нет.
– Когда сможешь, тогда и станешь меня сопровождать. Мне бы этого очень хотелось, – он наклонился и поцеловал ее снова, позаботившись, чтобы она никогда не забыла ощущение его губ и языка, а затем отстранился.
Аннабель вздохнула:
– Я буду скучать по тебе, Генри.
– Расставания не становятся легче, а?
– Нет, полагаю, что нет.
– Когда ты с этим закончишь? – он указал на младенца в ее объятиях.
– Вообще-то, она наелась и заснула. Давай я ее быстро переодену и помогу приготовить завтрак.
Даже сейчас Генри не хотел расставаться с женой, поэтому заправил постель, пока жена заботилась о ребенке, и они вместе пошли на кухню. Хуан Карлос, Анна Мария и трое их детей уже встали и работали. Аннабель начала раскатывать печенье.
Довольно скоро появились Лилли с Мэтьюом и сонным Лео, свернувшимся калачиком в папиных руках.
Поскольку на ранчо находилось так много детей, Тайлеру пришла в голову идея соорудить довольно большую кроватку, где малыши могли отдыхать, пока их матери работали на кухне. Высотой она была чуть больше полуметра от пола, оборудованная мягким матрасом. Тайлер любовно вырезал на изголовье и ножках мирных животных, соорудил боковины, которые можно установить, чтобы предохранить детей от выкатывания. Он сказал, что подумает, как ее переделать, когда малыши научатся стоять, чтобы по-прежнему сохранять их в безопасности. Работая на кухне, Аннабель предпочитала укладывать Джой в кроватку, потому что существовала реальная возможность, что ребенок случайно обожжется или ошпарится, если мама попыталась бы заниматься делами в слинге. Женщина решила, что Тайлер о чем-то подсознательно думал, когда строил этот предмет мебели. Было что-то гораздо большее в глазах работника, и чем лучше Аннабель его узнавала, тем сильнее восхищалась его стойкой преданностью и верным сердцем. Они с Лорен – замечательная пара.
Мэтью положил Лео в кроватку к Джой. Аннабель ласково улыбнулась двум спящим детям, а затем вернулась к своим делам.
Вскоре ей потребовалось выйти, чтобы подоить коров. Единственное беспокойство из-за молочного скота: его следовало доить дважды в день вне зависимости от того, идет ли дождь или светит солнце. Она была рада, что Тайлер с Лорен оставались на ферме, чтобы заботиться о скотине и следить, дабы все проходило гладко, пока остальные жильцы маленькой «Медвежьей долины» отправлялись на воскресную проповедь. Мужчина попросил, чтобы Аннабель обратила особое внимание на гимны, которые будут петь в воскресенье во второй половине дня. Он терпеть не мог пропускать их, но у него существовали обязанности. Аннабель пообещала добросовестно записать то, что будет спето.
Подоив коров, она опустила заполненные молоком ведра в холодный подвал, а затем отправилась на поиски мужа. Женщина ожидала, что тот находился неподалеку, занимаясь последними приготовлениями перед началом перегона.
Она нашла его и остальных мужчин уже в седле и готовых отправляться на встречу со стадом, а затем в долгий путь к Денверу. Оскар тоже сидел на коне, но его камердинер, мистер Фелпс, стоял с дамами. Оскар заявил о желании отказаться от его услуг на время своей полной лишений жизни в седле. Аннабель надеялась, что свекор выдержит путешествие, но слегка сомневалась, что для этого он находился в форме. Генри сообщил, что предложил Оскару поехать с Хуаном Карлосом в повозке с походной кухней, но отец отказался.
Не сговариваясь, женщины Аллен подошли к своим супругам, понимая, что расставание неизбежно. Аннабель решила не плакать, но слезы по-прежнему заполняли ее глаза, когда она стояла у стремени Генри и смотрела на любимого. Их взгляды друг на друга были интенсивными и наполненными любовью.

– Скоро увидимся, муж.
– Как только смогу вернуться, жена, – он улыбнулся, когда Аннабель отступила назад, а затем цыкнул, погоняя Кейт. Брат с отцом последовали его примеру, и вскоре они спустились по склону мимо амбара, но прежде, чем скрыться из виду, все обернулись и сняли шляпы каждый для своей дамы. А затем они уехали.
Женщины прерывисто вздохнули, а затем взглянули друг на друга.
Аннабель коснулась их рук и произнесла решительным голосом:
– А теперь давайте готовиться к поездке в город. У нас есть кое-какие и собственные дела.