Ранняя влюблённость поздней любви

II/4

У Тревиса падает полупустой стаканчик с соком прямо ей под ноги, и Ви сгибается под тяжестью собственных мыслей, поднимая бумажную посуду. Тревис извиняется, но Ви откровенно всё равно. Она стирает его неловкость своей улыбкой и шумно опускается за столик рядом с Тёрнером.

— Нас всех интересует живот Саманты, — отрешённо говорит она и посматривает в сторону столика местных барби. — Уже прошёл месяц, а он то больше, то меньше. Есть вероятность, что всему виной газировка и мятный ментос.

Алекс хмыкает, бросает презрительный взгляд в сторону объекта обсуждения и в один глоток допивает умерший эспрессо из бумажного стаканчика.

— Или профессор Чампман. «А» стала подозрительно сменять «D».*

— Интересные наблюдения. Вы с ней в одном классе на вышмате?

— О да. Там такой цирк начинается. Свои акробаты, свои мартышки, свои зрители.

— Ну одну мартышку я уже знаю.

Как-то неожиданно из-за потертого угла стены выруливают Джена и Хлоя. Вивьен боковым зрением видит пыльный образ подруг и поджимает губы в приветливой улыбке, но быть милой у нее как-то не получается.

— Привет, — едко выплёвывает Джена, намеренно нависая над девушкой. — Мы после занятий собирались в молл, ты с нами?

Ви прячет взгляд в помятом стаканчике Тревиса, сидящего за соседним столом, а в отражении линз его широких очков она видит свои стиснутые плечи, вжавшуюся голову и разящее недовольство Джены, пробравшееся к ее сердцу мелкими мурашками. Райс выдыхает.

— Эм-м, знаешь, не получится, — она театрально жмурится, вывиливая из стиснутой позы, и грустит, грустит, грустит. Или ей так кажется. — У меня дополнительный тест по химии, я должна была его сделать ещё вчера.

Джена иронично цокает, бьёт острым носом туфель по лодыжке подруги и ухмыляется, когда так же иронично-недовольно цокает Хлоя.

— Ладно, ничего, сходим опять вдвоём, — делает акцент на слове «опять», одаривает прощально-недовольным взглядом и цокает уже отсюда, нервно покачивая бедрами. По Джене плачет театральный кружок.

Вивьен грустно, запредельно грустно от всего этого. Она понимает, как никто другой, что бросать никого нельзя, тем более лучших подруг, но делает это уже из раза в раз.

— И какой у тебя тест по химии?

Ви, отрешённая, включается. Выдаёт:

— Понятия не имею. Просто если Джена собирается в молл, то уйдёт она оттуда только к следующему закрытию. Это надолго, а отказывать как-то неудобно.

Невольно-невинно пожимает плечами, отрешенно закапывая взгляд в стыках запачканных напольных плит столовой, и запускает руку в волосы, зарывая лицо в отросшей челке, чтобы скрыть смущение от его настойчиво-милого взгляда.

Альтруистка-Райс не такая уж альтруистка, раз променяла одну компанию на другую. Этого могло бы и не быть. Если бы... что?

— А бить ухо очень даже удобно.

Ви издает смешок и проверяет циферблат часов, подаренных отцом на ее четырнадцатилетние. Встает с места, забирая со спинки стула учебную сумку.

— Нашёл, что вспомнить.

звёздочки

— Очень даже уютно.

Вивьен чувствует, что дышит корицей, запахом которой пропитан весь дом, и ей это нравится.

— Я бы предложил тебе что-нибудь выпить, но не предложу — у меня ничего нет.

— Обойдусь.

Она скользит взглядом по мягким обивкам мебели, подобранным в тон к общему интерьеру, и солнечный луч, одиноко просачивающийся сквозь жалюзи, останавливается на рамке с незатейливой фотографией. Руки как-то сами тянутся к предмету, и она вертит его в руках, пряча от солнца, чтобы изображение на фотографии стало чётче ее глазу.

— Твоя мама была красивая.

— Почему была?

Алекс поднимает густую бровь, молча осматривая опешившую подругу, и видит, как выражение её лица трансформируется из мило-сожалеющего в угрюмо-страдальческое.

— В смысле? — отрезает она и видит, как парень начинает сгибаться от смеха. — Ты же тогда говорил... Сандерсену... статья о некрофилии... погоди.

Мысль, кружащая вокруг её черепной коробки, резко останавливается, и до Ви доходит. Она тут же краснеет, и Алекс готов поспорить, что видел идущий пар из ее ушей. Как в мультиках.

— Ты издеваешься?! Я всё время думала, что твоя мама..! — она скорчила обидчивую рожицу, поджала губы и скрестила руки на груди. — Тёрнер, ты придурок!

Парню требуется время и несколько глубоких выдохов через рот, чтобы прийти в себя, и он, не переставая улыбаться, всем своим выражением лица показывает свой ответ — «то же мне новость». Но всё-таки спрашивает:

— И почему это?

Ви взъерошивается как кошка, рассержено смотрит на него и думает двинутся вперёд, чтобы двинуть уже ему, но вспоминает о недавнем инциденте с ухом и усмехается в себя, пытаясь не выдать, что ей уже не обидно и что вообще-то она его уже простила, только он для этого ничего не сделал. Истерично продолжает:

— Я всё это время не заводила разговор о родителях, ничего близкородственного у тебя не спрашивала и не водила к себе, чтобы при виде матери у тебя там ничего не ёкнуло... иди ты к чёрту, Тёрнер.

Продолжение его искристого и по-детски звучащего смеха она слышит уже отдалённо и поднимается за ним, чувствуя, как уголки её губ скользят наверх.

Ви попадает в маленькую уютную комнату, но не с тем уютом, который встретил её в гостиной на первом этаже, а с другим, исключительным и достаточно практичным. Любая вещь, лежавшая не на своём месте в системе хаоса, выглядит так, будто ей необходимо лежать именно здесь. И покажи Райс десятки фотокарточек с бардаком в комнате, она сразу поймёт, какой из них именно Тёрнера.

— Неси всё на пол — здесь удобнее.

Парень сгребает со стола спутанные провода разных цветов и блоки, перенося их и раскладывая на ворсистый светлый ковёр посреди комнаты. Дневной свет, сочившийся из окна, оставляет след ровно на их новом рабочем месте, и Ви слегка двигается в сторону, чтобы не загораживать тенью обзор на их лабораторную работу в домашних условиях.