Ранняя влюблённость поздней любви

II/6

— Ну, долго еще?

Ее жалобные взывания были слышны на всю небольшую лесную опушку, через которую лежал их пятнадцатиминутный путь от Ричардст-роуд. Узкая песчаная тропинка извилисто тянется между хвойных деревьев, расстилаясь бесконечной дорожкой, которая подозрительно не заканчивалась.

Она, мешкаясь, устало плетётся за Тёрнером и нарочито громко вздыхает, надрывая грудную клетку глубоким дыханием.

— Уже почти.

В плетеной корзинке, которую он крепкой хваткой держит в правой руке, что-то интригующе позвякивает, но Алекс, беглой походкой проскальзывая между стволов, не даёт засунуть Ви свой любопытный нос туда хотя бы на секунду.

Одно Ви знала точно — пахнет её любимыми июньскими персиками и спелой ранней клубникой, которую он выхватил у мистера Бинза в лавке на Истерн-авеню.

— Ну вот, мы пришли.

Он демонстративно скользит рукой по воздуху, театрально представляя открывшийся вид, который так спешно пытался ей показать. Райс, на пару секунд, теряет дар речи и связь с реальностью.

Все её причитания по дороге были явно напрасны: оказывается, чтобы попасть в рай, не обязательно умирать.

— Это... все мне?

Тишину сотрясает его мягкий смех. Он максимально натягивает губы в широкой улыбке и склоняет голову на бок, любуясь тем, как любуется она. Ви проходит вперед, всё ещё обломленная видом, и лёгкой поступью, будто босая, следует зову лазурного озера, отражавшегося в её глазах неописуемой красотой.

Деревянные доски, ведущие к воде, хлипко отзываются под ногами ненадежностью строения. Она подходит к самому краю деревянного перрона и с небывалым любопытством разглядывает отражение облаков на малахитовом фоне.

— Алекс, это... — она прерывается на вздох и секундный анализ эпитетов в своей голове, пытаясь подобрать самый подходящий. Разворачивается в сторону леса и выдает единственное, что пришло в голову в этот момент. Говорит громче: — Это прекрасно.

Лёгкий испуг от его слишком близкого присутствия заставляет её перемигнуться с ноги на ногу, отклонившись в сторону, и смущённо вздохнуть, когда его руки успевают удержать её ровно над поверхностью воды под опасным углом наклона обоих тел.Ви не чувствует ничего, кроме его рук у себя на талии, крепко сдавливающих её нижние рёбра. Пальцы впиваются фалангами меж хрупких костей, больно-приятно отзываясь неловкостью.

— Осторожнее.

— Ты меня напугал.

Ви отмечает, что их томные взгляды как из бульварного романа для домохозяек, по классике жанра сменяются матовым румянцем, застрявшим под кожей на остаток вечера. Его голос вырывается рвано, прочищая горло одним словом.

— Извини.

Он отпускает руки, убеждаясь в стойкости её положения, и уходит по мостику назад, возвращаясь с загадочной плетёной корзинкой и не менее загадочным взглядом. Открывает одну из створок, вытаскивая красный клетчатый плед и застилая им край настила, жестом руки приглашает занять своё место. Как минимум на клетчатом пледе, как максимум — в его жизни.

Ви молча садится на край, заинтригованная продолжением, наблюдает дальше. Алекс укладывает на плед фрукты, и Ви провожает взглядом катящийся в её сторону пушистый персик, ароматом взывая к приятным воспоминаниям.

— Он выбрал тебя.

— Палачей обычно не выбирают.

Тёрнер хмыкает. Из корзинки показывается вытянутая бутылка с пёстрой этикеткой и два звонких бокала. Алекс вмиг откручивает винтовую пробку, с умным лицом поднося нос к горлышку. Ви улыбается: если бы её отец увидел подобную прелюдию с вином, его бы точно схватило сердце.

— Ну как, что слышишь?

— Говорит хорошее.

Её смех звонче стука бокалов, в которые он наливает красное мерло, держа бутылку за самое донышко по всем правилам этикета.

— Сэр, так Вы сомелье?

— Ну что Вы, мэм, только по семейным праздникам.

Тёрнер готов говорить любую глупость, которая первая придёт в его голову, лишь бы слышать, как она смеётся. Эта песня льётся по его ушам, добираясь до самой души и играя на неё струнах с зажатым баррэ. Он бы хотел сделать из её смеха музыку, добавив любимые аккорды гитарного инструмента и крутить пластинку в родительском проигрывателе без остановки.

Он достаёт из чехла гитару, присутствие которой, как ему кажется, Ви иногда радуется больше, чем самому владельцу. На страницах его бумажной тетради с будущими хитами инди-рока запасено парочку песен, написанных под действием музы. И ему непременно хотелось исполнить их своему источнику вдохновения.

Ви сердцем чувствует приятные переливы и вибрации по телу, медленно двигаясь его голосу, будто навстречу, и оказываясь все ещё ближе к нему.

Она откидывает волосы, оголяя одно плечо, и подставляет веснушчатое лицо солнцу, жмурясь от назойливых лучей того самого «golden hour».

— Это лучше любого свидания.

— Это оно и есть.

Райс разворачивает лицо к нему, не меняя положения тела, и смотрит, слегка склонив голову. Его темные волосы неразборчиво трепал ветер, а во взгляде читался вопрос от её безмятежности и усердного игнорирования любых знаков внимания.

— Не понимаю, о чём ты.

Она встаёт и тянет за завязки белого сарафана, бантиком затянутые на тонких плечах. Льняная материя скользит по её телу вниз, оставляя её лишь в бежевом ночном топе и хлопковых трусах с флиртующей бабочкой сзади.

Алекс — от неожиданности — отворачивается. Лишь на секунду, не подавая вида смущения, и возвращает взгляд к ней, стараясь смотреть сквозь. Но не получается не замечать её тонкое подобное струне тело и то, как бы он хотел, чтобы его пальцы оказались на нём, зажимая самые сложные аккорды.

Ви хмыкает и делает шаг вперёд — в воду. За ней поднимается свора капель и также быстро опускается в место приземления, из которого показывается довольное лицо. Она убирает руками скопившиеся капли, приглаживая намокшие волосы назад и смотрит в сторону причала с неподдельной детской улыбкой.

— Прыгай!

— Я не буду.