Расцветая в твоих строках

Глава 1

Аудитория номер сто два университета «Хонгик» была залита беспощадным утренним солнцем, которое только подчёркивало толстый слой пыли на гипсовых бюстах и отчаяние в глазах выпускников.

Ли Хва Чжа — или просто Хва, как она умоляла всех себя называть, — находилась в состоянии «творческой комы». Она не просто сидела за столом, она практически слилась с ним. Её лоб мерно постукивал по старой деревянной столешнице: тук… тук… тук. Каждое соприкосновение с деревом было попыткой выбить из головы хотя бы одну искру идеи, но внутри было пусто, как в тюбике из-под белил.

— Ли Хва Чжа! — голос профессора Пака, резкий, как запах свежего лака, разрезал тишину. — Если ты надеешься, что стол продиктует тебе тему диплома через космос, то спешу разочаровать: он сделан из сосны, а у сосны фантазия получше твоей.

Хва нехотя оторвала голову от стола. На лбу красовался красный след от зазубрины на дереве, а волосы, заколотые первой попавшейся под руку кистью, окончательно развалились, превратив её в подобие всклокоченного воробья.

— Профессор, я в поиске, — прохрипела она.

— Ты в спячке, — отрезал Пак, поправляя очки. — Послушайте все. Условия финального проекта изменились. Ректорат решил, что современные художники слишком оторваны от реальности. Поэтому в этом году мы делаем коллаборацию с факультетом информационных технологий и компьютерной инженерии.

По аудитории пронёсся стон. Художники и «технари» в этом вузе сосуществовали как масло и вода — красиво, но не смешиваясь.

— Каждому из вас будет назначен партнёр, — продолжал Пак, листая список. — Ваша задача — создать визуальную концепцию для их программных разработок. Живое искусство плюс мёртвый код. Ищите вдохновение в цифрах, если не можете найти его в себе.

Он остановил палец на середине списка.

— Хва Чжа-я, тебе «повезло» больше всех. Твой партнёр — лучший студент потока, обладатель гранта и человек, который, по слухам, вообще не моргает. Кан Хаджун. Иди в четвертый корпус, лаборатория номер один. Он ждёт. И, ради всего святого, сотри краску с щеки, ты выглядишь как жертва нападения радуги.

Хва снова уронила голову на стол. Бам.

Кан Хаджун. Она слышала это имя. Его называли «Ледяным принцем бинарного кода». Говорили, что он может написать нейросеть за обедом, но не способен поддержать разговор дольше тридцати секунд.

Стоило профессору Паку покинуть аудиторию, как над столом Хва нависла тень. Пахло дорогим парфюмом и безграничным самодовольством.

— Профессор Пак, должно быть, совсем ослеп от старости, раз поручил тебе такой проект, — раздался медовый, но колючий голос.

Хва, не поднимая головы от столешницы, только глухо простонала:

— Сон Дабин, если ты пришла поиздеваться над моим красным пятном на лбу, то очередь начнётся за углом.

Дабин — «золотая девочка» колледжа, чьи холсты всегда были безупречно чистыми, а папа — главным спонсором ежегодной выставки, изящно отодвинула ногой в сторону забрызганный краской кроссовок Хва.

— Я пришла предложить тебе сделку, Хва Чжа. Давай будем честными: ты и Кан Хаджун? Это как пытаться скрестить кисть для каллиграфии с калькулятором. Ты даже дипломную работу начать не можешь, только портишь древесину своей головой. А Хаджуну… ему нужен кто-то уровня «люкс». Кто-то, кто понимает эстетику интерфейсов, а не разводит грязь.

Дабин наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Я уже договорилась со своим куратором. Если ты напишешь заявление об отказе от партнёра из-за «творческого кризиса», я заберу твой проект. Взамен я отдам тебе своего — Чхве Дохёна из отдела робототехники. Он милый, рисует схемы и точно не будет смотреть на тебя как на досадную ошибку в коде. Ну что? Спасёшь остатки гордости и отдашь Кан Хаджуна той, кто с ним на одной волне?

Хва медленно подняла голову. В её глазах, обрамлённых ресницами в пыльце от пастели, промелькнуло что-то среднее между яростью и азартом.

— Чхве Дохён, говоришь? — Хва криво усмехнулась и начала медленно вытаскивать кисточку из своего пучка, отчего волосы рассыпались по плечам. — Знаешь, Дабин… Я действительно понятия не имею, что делать с этим вашим Хаджуном. Но если ты так сильно хочешь его заполучить, значит, в этом парне есть что-то поинтереснее, чем сухие алгоритмы.

Она резко встала, закидывая на плечо свой вечно грязный рюкзак.

— Сделки не будет. Пойду проверю, так ли он хорош, как о нём шепчутся в курилках. Говорят, это плохая примета для программистов — встретить художницу с моим именем.

Хва вышла из аудитории с такой гордой осанкой, будто за спиной у неё развевался не грязный рюкзак, а королевская мантия. Она чеканила шаг по коридору, игнорируя провожающие её взгляды, пока не повернула за угол, в пустынный переход между корпусами.

Как только дверь за спиной закрылась, Хва резко остановилась. Её плечи опустились, а уверенное лицо «роковой женщины» буквально сползло вниз.

— Хва Чжа-я! Погоди! — сзади послышался топот кед. К ней подбежал Минсок, запыхавшийся и с пятнами гуаши на носу. — Ну ты выдала! Дабин там чуть ядом не захлебнулась. «Сделки не будет»… Это легендарно!

Хва медленно повернулась к нему. Её глаза были размером с блюдца, а нижняя губа предательски дрожала.

— Минсок-а… — прошептала она, хватая его за рукав толстовки. — Кажется, я сейчас умру. Прямо здесь. На этом полу.

— Эй, ты чего? Ты же её только что размазала!

— Это была демо-версия! — Хва начала мелко трястись, её голос сорвался на панический шёпот. — Ты хоть понимаешь, кто такой Кан Хаджун? Он же… он же не человек! Он — нейросеть в теле киборга. Я видела его один раз в столовой: он ел салат с таким лицом, будто вычислял траекторию каждой капли заправки. У меня от одного его взгляда икота начинается!

Она прижала ладони к горящим щекам.

— Ноги… посмотри на мои колени, они живут своей жизнью! — Хва действительно мелко задрожала всем телом. — Как я буду его рисовать? Я же кисть не удержу, я буду тыкать ему в глаз от нервного тика. Минсок, я ляпнула это Дабин только потому, что её идеальный маникюр бесит меня больше, чем перспектива позорной смерти от инфаркта в двадцать два года!