Раскаленные грезы

Раскаленные грезы

Порой от соблазна нельзя отречься, тогда остается единственный выход — прильнуть к нему. Отдаться душой и телом, заполняя голову страстью. От той страсти, что пылала в теле, попытки сопротивляться становились ничтожными и бессмысленными. Расслабляя глаза, в мыслях начинал простираться померанцевый марев, мутно заслоняя раскаленное солнце. Воображаемый жар укрывал щеки и грудь пламенным полотенцем, а туман, застилавший просторы, проникал в легкие и мешал дышать, разом становясь гуще и размашистее. Видя перед собой объект обожания, щеки заливались краской, а разум мутнел, из-за чего в горле словно образовалась пустыня, призывая найти долгожданный оазис. Ощущение тепла рядом с ним — ложное представление касаний. Изнывающие пальцы, просящие дотронуться, невольно тянулись к чужой коже. Но с каждым сантиметром как будто привязанные к рукам гири начинали тяжелеть и обреченно опускаться. Блаженное состояние не покидало вскружившую голову, и вскоре в этой коробке бессмысленных миражей чувственное наслаждение сменяется нетерпением.

Перед взором из песочной пыли и духоты всплыл образ человека, к которому питали адское влечение, схожее с безграничным убеждением, что в этом обжигающем реальностью мире преобладает надежда. И эта вера укрепилась, завидев и ощутив на себе прикованный взгляд от поглощающей ауры, колеблемый знойным ветром частиц песка. Манящая фигура протянула рассыпавшиеся и сухие руки. В ту же секунду в сердце будто ткнули пальцем, приятная дрожь прошлась по вспотевшему от ожидания телу. Кровь прилила к ушам и расползлась красной, будоражащей тропой по щекам. Долгое бездействие потеряло контроль над телом, и оно от резкого прилива энергии, не ручаясь за себя, босыми ногами по горячему песку ускоряло шаг к призрачному представлению чуда. Пульсация сердца отдавалась каждой обжигающей крупице, что была под ступнями. Наполняя легкие воздухом, голова кружилась и лишь сильнее возбуждала желание нырнуть в объятия, прижаться к так же быстро пульсирующему сердцу, глубоко спрятанному в груди человека, притянуть к себе и наконец ублажить давно жаждущие губы исцеляющим поцелуем.
Меж ветвей проскальзывали солнечные лучи, слепя и заставляя жмуриться. Но, заверяя себя безнадежными мечтами, ничто не могло помешать превратить эти обещания разума в реальные достижения. И вот оно, достигнув апогея, дрожащие от нетерпения руки ухватились за рассыпающееся нечто и, навалившись всем весом на него, вместе с настоящим, живым человеком рухнули на поглощающий песок, который цеплялся за ладони, словно укрывая их золотой вуалью. От падения разум прояснился и осознал, насколько доверчиво он отнесся к обычной иллюзии.
Горло нуждалось во влаге, веки покраснели от нескончаемых бессонных ночей, пульс замедлялся. Увлажнять горло слюной и прикусывать губу и все так же оставаться в тени дорогого человека, увядая в одиночестве и немощности, стало обыденностью. Безжизненные глаза выплакали все, что можно было, и даже больше. Пересохшие и измученные, они переставали видеть смысл в жизни. Все окружение, вещи и даже природа колко напоминали о невзаимной и удушающей любви, часто именуемой страстью. Но от нее осталось только название, порочное и наскучившее от глухих откликов с обратной стороны. Больше не было надежды, того пылающего и разжигающего пламени, подобного тысяче разбушевавшихся волн в бездонном океане чувств и окровавленным трещинам льдин в сердце, что позволяло уголкам губ подниматься в искренней улыбке. Ни одной похожей реакции не проявлялось уже долгие сутки. Бесконечные и продолжающиеся пытки терзали и без того треснувшее сердце, воскрешая все еще отчетливые воспоминания о той любви. Пальцы судорожно держали фотографию человека, завораживающего не только нежными глазами, но и громким лепетом разговоров и звонким смехом. Как и прежде, представляя себя рядом, мечтая быть кем-то в его жизни и сделать этого человека самым счастливым. Но, как раньше, это больше не доставляло удовольствия.
Дни летели напролет, и чувства остывали. Спичка, что вместе с первыми ощущениями горела ярче любой звезды, тлела, догорая легкими, едва заметными язычками огня. В глазах давно потухла искра, озарявшая все лицо и обретавшая смысл жизни. Грудь больше не будет вздыматься от восхищения, тактильные пальцы не будут тянуться, в голове не будет проскальзывать мысль о взаимности. Лишь уставшая улыбка от наконец случившейся свободы и отрешенный взгляд, лишь редкий ветер, обдувающий все тело на крыше, и лишь последняя мысль о первой любви.