Раскол: Звезда Дестроера

Глава 11

Следующие минут сорок, после разговора с барменом, Мадлен провела в некоторой степени бестолково, хотя при этом и достаточно интересно.
 Она прошлась по бару, так и не подсев ни к кому за стол.
 Народу в зале было прилично и свободных мест было не много. Одноко сальные шутки ей вслед уже не неслись и за стол к себе тоже никто больше не приглашал. То есть поводов завязать разговор не было. Подсаживаться самостоятельно к кому-то сама она не хотела.
Предупреждения бармена все же несколько охладили ее пыл. Так что она решила просто покурсировать, послушать, что и как, может чего то и выйдет.
 Народу в баре, навскидку, было за сотню человек. Чем черт не шутит, один-два потенциальных работодателя, точно должно быть. Не может не быть. Да и таких прохаживающихся между столиками, туда-сюда, приятелей, Мэд заметила уже человека четыре. Такие же ловцы удачи, не иначе. Явно не официанты.
 Хотя и тех порхало несколько душ, облаченные в однотонные зеленые комбезы технического персонала "Колеса".
 Не смотря на пиратский статус орбитальной станции, у клана Горгонзола в последнее время с дисциплиной и порядком было, судя по всему, действительно сильно получше, чем у многих вольных поселений и корпоративных моногородов. Мадлен бывала достаточно много где, и было с чем сравнить. На том же "Баттерфляе", было с этим делом вообще труба. 
Иногда смотришь, ну бомж бомжом, просто пьянь космическая, а приглядишься, ба, да это же главный инженер станции собственной персоной. И не скажешь, что на станции третье лицо. Морда мордой.
 Вот так Мадлен баром и гуляла. Потихоньку попивая японский виски, прямо из горлышка бутылки, и прохаживаясь и посматривая, Мадлен сначала нашла дамскую и мужские комнаты.
 Потом долго смотрела в аквариум, где плавали какие-то тритоны, одновременно пытаясь прислушаться к разговорам неподалеку. Однако ничего интересного подслушать не удалось.
 Осмотрела музыкальный автомат, пережиток прошлого века, непонятно как очутившийся тут.
 Далее, так ничего и не выловив приличного и полезного, из обрывков разговоров, о том, как кто где с кем бухал, кого трахал, и тому подобное, прошлась в дальний конец бара.
 Бар, кстати, имел достаточно причудливую компоновку изнутри, ибо глубина у него была раз в пять больше чем ширина, плюс повороты стен, какие то отдельные кабинки, загородочки. Со входа, да и от барной стойки, дальней стены даже не было видно. К тому же, кривизна пола присутствовала, градусов в 15, показывая, что бар внутри переходит уже в другой отсек и сектор тороидальной станции. Однако внутренние переборки были демонтированы искусно, генераторы гравитации были настроены тоже умело, не давая наслоения векторов. Так подчас бывало, если за дело брались профаны. Так что в полумраке бара, этого можно было и не заметить с первого взгляда, что несколько гравигенов в ряд стоит.
 Дойдя до места, откуда не так давно раздавались металлические удары, Мадлен обнаружила некое подобие боксерского ринга. Тот скрывался за пластиковой ширмой, которая имитировала структурой циновку из бамбука и отгораживала приличный кусок бара.
 Сотни четыре квадратных футов пола, примерно квадрат двадцать на двадцать, были обтянуты с трех сторон армированными буксировочными тросами для внешних работ. Последние же были намотаны на два металлических столба, обхватом в торс человека. Такие тросы, насколько Мадлен понимала, держат на разрыв усилие в сорок тонн, если не больше. 
С четвертой стороны импровизированного ринга, заграждением выступала стальная стена внутренней переборки. К ней пресловутые тросы крепились к полукольцам, вваренным намертво в переборку. К слову сказать, переборка была изрядно помята. В нескольких местах даже залатана стальными нашлепками, прихваченными каплями сварки.
 Сверху, над рингом, были установлены несколько дополнительных ламп дневного света, а вокруг, в относительном порядке, громоздилось с десяток трехместных диванчиков, разной степени убитости. От вполне приличных, до откровенных развалюх. Очевидно, что диванчики предназначались для зрителей, которых на данный момент насчитывалось человек шесть. Плотная группа дестроеров, оккупировав два дивана в самом тупичке, между ширмой и рингом, развернула их друг к другу, и плотно сидя, переговаривались друг с другом в полголоса. Одним словом в этом закутке, в отличие от остальной части бара, было не многолюдно.
 Окинув компанию оценивающим взглядом, Мадлен села от них ярдах в десяти, через два дивана на третьем, во втором ряду от ринга. На ринге было пусто, кто там еще несколько минут назад молотил друг друга, было совершенно не понятно.
 Потягивая "Линкор Ямато" и потихоньку набираясь, Мадлен глубоко задумалась.
 Работа не сильно находилась. Традиционной доски объявлений, на которой можно оставить заявку на работу или взять подходящий заказ, или маклера-посредника, которые тоже иногда встречались, она в баре не обнаружила.

Может вернуться к стойке и поговорить с барменом? Так он посоветовал пройтись, еще что-то говорил, что работа может сама ее найдет.
Опять шутил, старый хер? Кто его знает, с его дурацкими шутками.
 Но ладно, вернуться и спросить никогда не поздно. Тем более, что налили на шару, а это уже большой пребольшой плюс. Мало того, что приличной выпивки уже несколько месяцев не видала, считай с того момента, как "Вереск" оставила, так еще и бесплатно вышло.
А неплохо он меня развел, на первом-то стакане. Двести Нуэн говорит, давай... Вот гад хитрожопый - продолжала думать про себя пьянеющая Мадлен, незаметно начиная восхищаться хитро сделанным мужиком. - Да и не такой он уже и старый. Лет может до шестидесяти. Виски седые, но сам-то еще чернявый. Да и высокий, на вид жилистый. Если аппарат еще работает, так я бы с таким еще б и не против покувыркаться, раз-другой-то.
 На счет работоспособности барменского аппарата, Мадлен думала абсолютно прагматично.
 К сожалению, проблемы с состоянием "не стояния", среди космонавтов и прочего космического люда, типа колонистов или старателей, встречались гораздо чаще, чем хотелось бы. Буквально сплошь и рядом. Тут много же не надо.
 Сэкономит капитан-судовладелец на обслуживании ГМП, или пошлют тебя на обшивку, чего то там побелить-покрасить, или в теплообменнике подкрутить, а тут солнечный шторм и... В общем и привет. Умереть может никто и не умрет, а стоять больше не будет.
 Конечно можно таблеток всяких принять, медицина в последнее время творит чудеса. Да только, таблетки, это же тоже вещь в себе. Как не сердце станет, так печень отвалится. А чем тогда бухать?
 Да и у некоторых процесс уже настолько запущен, что и никакой таблеткой не помочь. Как говориться, висит так, что и тремя пальцами не поднять.
 Смысл последней шутки Мадлен не понимала, но так любил в свое время выражаться, Хорхе, ее бразильский герой-любовник из времен ранней юности.
Вот опять же, на кого я тогда только велась. Ну ничего же выдающегося. Чмо с Капакабаны. Только и умел, что кнопки на своем компьютере кнопать, да перед экраном загорать. Все время этот чемодан с собой тягал.
Одно хорошо, путешествовать любил да бабки были. Как говорится, и на том благодарим.
 Посидев еще немного, и осознав, что так скоро, она дойдет в своих мыслях, до пьяных сентиментальных соплей с сахаром, Мадлен заставила себя усилием воли отогнать воспоминания куда подальше и снова сконцентрировалась на насущном вопросе поиска работы.
 За то время, что она просидела и провтыкала на своем диване, вокруг произошли достаточно серьезные изменения.
 Так, людей вокруг сильно прибавилось, уже на двух третях диванчиков, сидело хотя бы по одному человеку, а то и по паре. Часть народу просто сидела и ждала начала представления, часть потягивала разные напитки. Один товарищ, на диване справа, сидел и жевал смачный сэндвич с тунцом, или с чем-то сильно тунца напоминающим. Мадлен тут же вспомнила, что она не ела толком уже несколько дней.
 Перед рингом появился парень, в зеленой робе работника "Колеса", с вместительной коробкой на груди, которая висела на ремне, перекинутом ему через шею. Таким нехитрым способом, он ухитрялся держать руки свободными, но и свободы им не давал.
 Руки так и порхали, принимая от посетителей смятые бумажные и пластиковые банкноты, и укладывая их в коробку, раздавая из коробки цветные жетончики, посетителям, в обмен на деньги.
Тотализатор - догадалась Мадлен.
 А наиболее впечатляющие изменения произошли на ринге. Там, друг напротив друга, стояло две фигуры. Фигуры были не простые, а облаченные в боевые пехотные экзоскелеты, правда со снятыми шлемами. Блоки наружного вооружения, насколько Мэд было видно, тоже отсутствовали. Но и так, то что осталось, весьма и весьма внушало уважение. Экзоскелеты были разных цветов, синего и красного и разных моделей.
 Теперь стало понятно, откуда такие повреждения на переборке, которая заменяла рингу одну сторону. Мэд лично видела, как на учениях, один из ее сослуживцев еще по Легиону, на спор с разбегу ударом ноги переворачивал на крышу четырехместный электромобиль. Находясь как раз в таком же франко-бритском экзоскелете, как у синего. Модель "Триангл Файв", точно. А мобиль-то тот, он может тонну весит! Это, какое же тогда можно усилие выжать из миомерных мышц?! Пусть даже и с гидравлическими усилителями...
Как только успели туда забраться - подумала Мадлен. - Я и не заметила.
 И тут же она усугубила дело добрым глотком виски из бутылки. В полулитровой бутылке оставалось едва на самом донышке.
 Тем временем, парень в робе, принимающий ставки на будущие поединок, подошел уже и к Мэд.
 - Le offerte, cara. Blu - rosso a metà - due. (Ставки, уважаемая. Синий - полтора, красный - два. Ит.) - проговорил он скороговоркой.
 - Я новенькая, пока воздержусь. - Ответила Мадлен, переходя на итальянский. Но в тот момент, когда парень собрался пройти дальше, Мадлен спросила у него. - Подскажи, мальчик, что за броня у красного. Не знаю, что за модель?
 - У Бабура то? Это "Гюнешли Савашци", турецкая модель. Редкая модель между прочим. Бабур ее с родины притянул. Он там у себя в янычарах был вроде.
 И парень двинулся дальше, собирать ставки.
 Турок? Это было интересно. Мадлен в жизни не видела живого турка, равно как и турецкую броньку.
 Турция же, являлась одним из немногих уникумом на современной карте мира и системы.
 Насколько Мадлен была в курсе, в свое время Турции весьма прилично досталось еще в третьей мировой, сто лет назад. Там, на ее территории, стояли ракеты США, и туда вжарили своими русские. Совьет Юнион. Достать до США руки были в целом коротки, а вот до Турции сколько угодно.
 Потеряв в ходе войны более двух третей населения, Турция тут же вышла по результатам войны из блока НАТО, и замкнулась в себе, рассчитывая впредь только на себя и не на кого более.
 Четвертая и Пятая мировые, обошли ее территорию стороной. Турки сделали правильные с их точки зрения выводы, поняли какие они были молодцы, еще во время Второй мировой, когда смогли удержаться от того, что бы влезть в свару между Гитлером и Сталиным, а повторения ошибки 1962го года сильно не хотелось.
 Поэтому Турция стала на путь вооруженного нейтралитета. Как ее ни зазывали, она так и не примкнула к Арабской лиге в свое время, равно как и к Союзу франко-бритов, когда он вошел в силу, и стал подбирать под себя остатки Европы, а потом и север Африки.
 На сегодняшний день турки жили обособленно. Населения у них было миллионов пятьдесят или чуть больше. Они потратили более полувека на дезактивацию своей территории и внедрение евгенических программ, и все равно имели большие проблемы, что с рождаемостью, что со здоровьем нации в целом. Но такие же проблемы имела половина земного шара, так что тут турки были не одиноки.
 У себя они наладили производства почти всего, что можно, изготовливая как телевизоры, так и женские прокладки. Собирая даже по лицензии космические корабли бразильского Аэромота. И вот, как выясняется, производя свои, на вид так вполне, по мнению Мэд, приличные боевые экзоскелеты. Хотя впечатление может быть обманчивым. Да и навыки самого бойца тоже не самую последнюю роль играют.
 Некоторым, хоть что ты на них не надень, и дай в каждую руку по гранатомету, все одно, только на тот свет дорога. А другие из гавна и палок оружие массового поражения сделают и всех при его помощи угондошат. А то и голыми руками.
 Тем временем, сборщик ставок, обошел уже весь импровизированный зрительный зал и подошел к рингу, что бы что-то сказать бойцам, которые продолжали стоять друг напротив друга, как две застывшие статуи.
 - Не помешаю, элжамель (aljamal, الجمال - красавица, арабск.)? - раздался справа густой баритон с хрипотцой.
 Мадлен как раз допивала последний глоток из своей бутылки. Сглотнув и выдохнув она засунула бутылку под диван и только потом повернула голову, что бы оценить, кто пожаловал в гости.
 Оценивать было что. Хрипловатый баритон принадлежал достаточно высокому дестроеру, лет под сорок на вид, характерной арабской внешности. Широкий нос, аккуратно подстриженная черная борода, сам смуглый, широкие плечи. Роста в дестроере было около 6 футов 4 дюйма, что было весьма неплохо, по мнению Мадлен, ибо у нее рост был тоже не маленький, слегка за 6 футов. А иметь рядом мужчину, который ниже себя, для Мэд всегда было удовольствием весьма сомнительным. Конечно, в горизонтальном положении, оно как бы и все равно, но все равно не комильфо.
 - Не помешаешь, если не шутишь - Мадлен скорее попыталась показать, что подвигается на диванчике, чем реально подвинулась. Но это было и не обязательно, на трехместном диване, места для двоих оказалось вполне достаточно.
 - Вот только угостить тебя нечем, увы - продолжила она, когда незнакомый араб уселся подле.
 - А это не обязательно, элжамель. Мужчина должен угощать. Тем более, что я как раз озаботился этим вопросом. - как по мановению волшебной палочки, у него в руках оказались две упаковки вина Romanée-Conti Grand Cru, в каждой из которых содержалось по шесть порционных четырех-унциевых бокалов.
 - Nom d'une pipe! (Черт возьми. Фр) - не сдержалась Мэд. Одна упаковка настоящего французского вина этого сорта, да что там упаковка, один порционный бокальчик, стоил целое состояние. Особенно тут, в пространстве. Где вода, обычная вода, подчас стоила побольше, чем хорошее виски или вино, где-нибудь в Торонто или Нью-Лондоне. А это вино было одним из самых дорогих бургундских вин и на благословенной Земле. Так что видимо, подсевший к ней товарищ был птицей не простого полета.
 - Не стоит волноваться, mademoiselle - продолжил дестроер, споро раскрывая одну из принесенный с собой упаковок и вручая Мадлен один из бокалов. Второй он взял себе. Вскрыв герметичную крышку на бокале он подождал, пока девушка сделает то же самое, и приподняв свой бокал на уровень глаз, произнес - За знакомство, mademoiselle Мадлен!
 Мэд не стала удивляться, и коротко кивнув арабу, одним глотком опустошила свой одноразовый бокал из закаленного стекла. Такое выдерживало громадные перегрузки, при подъеме на орбиту в капсуле мегарельсотрона. Видать специальная экспортная упаковка для колоний.
 А после, отставив пустой бокал, туда же, под диван, где уже лежала пустая бутылка, и не торопясь взять следующий, она напрямую сказала:
 - Я так понимаю, что мне представляться уже нет необходимости. Но очень бы хотелось знать, с кем имею дело?
 - Наим Амжад, собственной персоной, элжамель. - тут дестроер сделал театральную паузу, видимо ожидая, что дальше представляться не будет необходимости. Однако не дождавшись от Мадлен никакой реакции, он продолжил - Командир, или как еще говорят в нашей среде, бугор, отряда "Римель Льзамен". По вашему это "Пески времени". Слышала?
 - Слышала... - протянула Мадлен. Она действительно что-то слышала о "Песках времени", но не сказать что многое. Так, на уровне обычных дестроерских сплетен, не более.
 Но дальше видимо вместо нее заговорили выпитые спиртные напитки, так как она неожиданно для самой себя, совсем не к месту продолжила - Только вот так же слышала, что "Римель Льзамен" подбирает за кланом Горгонзола, что со стола упадет.
 Наим казалось на какое-то мгновение замер, и лицо его начало терять свои краску, но спустя секунду, он встряхнул головой, и улыбнулся ей. А потом продолжил разговор, как будто ничего не было:
 - Много пьешь, элжамель, плохо для головы. Совсем мозги не думают... А что слышала, глупости всякие, так я тебе так скажу. Рим не за один день строился. Нужно ждать и выбирать союзников. А время уже всех на свои места расставит... Время оно всегда всех рассудит.
 С этими словами он достал из упаковки еще два бокала, один молча передал Мадлен, а второй начал с остервенением распечатывать. Распечатав, он не предложив тоста, влив вино себе в рот, бросил бокал на палубу. Закаленный бокал не разбился, а издав тонкий и мелодичный звук, закатился под диванчик, стоящий в первом ряду к рингу.
 А на ринге тем временем уже началась схватка. Бойцы в бронированных экзоскелетах, кружились по рингу, время от времени пробуя нанести удар, правда не сколько стремясь сразу уложить соперника, сколько просто прощупывая оборону противника.
 - Эх, Мадлен, расстроила ты меня. Я тут собрался тебе работу предложить, думаю, дай угощу, потом поговорим как свои люди, а ты сразу обижать меня. Не хорошо, так дела не делаются... Ты радуйся еще, что я не сильно правоверный. Вино тут с тобой сижу, пью. Чтил бы я Коран, ты бы уже пожалела. Знаешь как женщине себя вести подобает, если по Корану?
 - Да я собственно... - начала оправдываться Мэд, понимая что действительно зря она ляпнула не подумавши. И что у командира, достаточно большого отряда, которым являлись "Пески времени", если он задумает поквитаться с ней, будет не одна и не две таких возможности. Что на территории "Колеса", что за пределами станции. Тем более, что учитывая ее текущее финансовое положение, далеко все равно не уйдешь. Так что, от ее боевитости, которую она показывала только входя в бар, осталось не так уж и много. Всегда нужно понимать, против кого прешь. Это не перед барменом пистолетом размахивать.
 - Ладно уж, что тебе сказать. Будем считать что проехали - сам пошел на мировую дестроер. - давай уж досмотрим мордобой, а потом уж и разговоры разговаривать, элжамель.
 Досматривать бой пришлось не так уж и долго. Покружившись пару-тройку минут, противники перешли к более активным действиям. И тут, турок, в красном бронекостюме, показал, что он действительно что-то стоит в рукопашной схватке.
 Мадлен никогда раньше не видела, что бы кого-то, облаченного в боевой бронированный экзоскелет, так избивали. Буквально рвали на куски.
 Парень, в синем "Триангл Файв" поначалу пытался отбиваться, но после нескольких пропущенных ударов, когда его отбрасывало то на палубу, то в стену, то в канаты, он оставил попытки самому нанести удар и только пытался закрыть руками голову. В этом правда, он так же не преуспел.
 Двумя быстрыми ударами кулаков, а Мадлен заметила, что у турецкого бронескелета, при сложенных в кулаки перчатках, каждый кулак венчался своеобразным зубчатым кастетом, турок повредил гидравлику ручных приводов у синего бойца. Не в силах удержать руки поднятыми, только за счет мускульной силы, синий начал опускать руки, тем самым открывая голову.
 В этот момент, красный нанес ужасный удар ногой, в промежность синему, снизу, с размаха. Удар был такой силы, что почти полутонный бронированный экзоскелет с человеком внутри, подбросило вверх метра на полтора. Благо, что высота палубы в баре была больше 5 метров, и он не задел головой потолок. Однако, от такого резкого удара и последующих за ним взлета и приземления, руки синего бойца в пятом "Треугольнике" совершенно упали вниз. Правая повисла как плеть, левую заклинило в каком-то среднем положении и она полусогнувшись зависла на уровне груди. И тут, немного сместившись вправо и сделав шаг вперед боец в красном экзоскелете занес кулаки над головой, и со всей силы опустил их на голову соперника.
 От удара, усиленного экзоскелетом многократно, непокрытая голова бойца в синем разлетелась в мгновение ока обдав противника и ринг ошметками крови, костей и мозгов.
 Зрители, собравшиеся вокруг ринга, и до этого момента подбадривавшие противников криками, теперь же,казалось, сошли с ума, подняв страшный ор. Турок в своем красном бронескелете, тем временем повернулся к центру зала коротко поклонился и снова застыл как статуя, равное как и до поединка.
 Даже со своего места, Мадлен видела его черные глаза, которые впитывали и поглощали свет ламп. Выделяясь на забрызганном кровью лице бывшего янычара, они поражали своей невозмутимостью.
 Мадлен сама убивала уже не раз, но в этот момент, она почувствовала, как внутри ее откуда-то возникает весьма неприятный холодок. Алкоголь из ее головы стал выветриваться, как будто она и не пила вовсе.
 - Хорош, скажи? - обратился к ней тем временем Наим, видимо истолковав ее долгий немигающий взгляд в сторону ринга и молчание, как признак восхищения. - Ну что давай еще по одной, и потом пойдем, пройдемся. Поговорим. А с Бабурчиком я тебя, элжамель, потом познакомлю. Ты только скажи...
 Он достал из упаковки с вином два последних бокала, и передал один Мадлен. Та открыв бокал и проглотив его содержимое, даже не заметила этого. Со всей отчетливостью она только сейчас начала понимать, что в ее жизни, что-то идет совсем не так, как она хочет. Она еще совершенно не понимала, как все должно быть, но уже стала догадываться, как быть не должно.
 И то, что она видела только что на ринге, как раз и входило в категорию того, что ей больше видеть не хотелось. Никогда и ни за что.
 Мадлен продолжала размышлять об этом, впав в некий ступор, а тем временем, Наим, захватив с собой оставшуюся полную упаковку вина в одну руку и Мадлен во вторую, уже тянул ее на выход из бара, что-то рассказывая ей о одном, по его словам "весьма перспективном дельце", из разряда "один шанс в жизни"...