Расколдуйте меня, господин следователь!

Глава 4. Свет мой, зеркальце, скажи

Лиза

Дверь со стороны водителя беззвучно открылась, и Фолквэр вышел. Он обошёл машину и помог выйти мне. Его движения были точными и экономными. Я таких мужчин раньше и не видела. Хотя… Может, это должность обязывает? Он снова подал мне руку, помогая идти. Мои ноги лишь немного подкашивались, но я сделала вид, что держусь исключительно благодаря его поддержке. И чуть сильнее, чем было нужно, оперлась на его локоть.

— Ой, простите, — снова натянула я свой самый беззащитный и немного виноватый голос, глядя на него снизу вверх. — Ноги совсем не слушаются. Вы так сильны, претор, просто чудо, что вы рядом.

Он лишь коротко кивнул, его лицо оставалось невозмутимым. Мужчина не отстранился, но и не поддался на лесть. Мы двинулись к массивным дубовым дверям.

— Ваше Бюро… очень впечатляет, — продолжила я, стараясь наполнить голос искренним восхищением, и широко улыбнулась, расфокусировав взгляд, пока мы шли по широким ступеням. — Никогда сюда не попадала. Наверное… Чувствуется такая мощь, такая надёжность. Тут можно почувствовать себя в полной безопасности. Интересно, дело в самом здании или в людях, в нёмработающих?

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Не знаю, мадам, но надеюсь, это чувство вас не обманет, — произнёс он нейтрально. Вот же бронебойный! Может, женатый?

Я скосилась на его ладони, но кольца не обнаружила. Вот только глубоко задуматься, почему этот мужчина не реагирует так, как надо, мне сильно мешала простреливающая через весь позвоночник боль.

Внутри здание оказалось не менее внушительным. Высокие потолки, пол из полированного тёмного камня, а по стенам — странные светильники в виде закованных в бронзу шаров, излучавших ровный белый свет. Я таких ни в одном магазине не видела, ведь искала что-то подобное в своё время. Мы прошли через просторный вестибюль, где несколько человек в униформе что-то оживлённо обсуждали. Они замолкли и вытянулись по стойке «смирно» при виде Фолквэра. Он же коротко кивнул на их приветствие и повёл меня дальше. Лифта тут не было, только лестница, огороженная ажурной решёткой. Когда мы начали подниматься, я не удержалась и снова «испугалась», инстинктивно и совсем немного прижавшись к его руке.

— Простите, мне нехорошо.

— Ничего страшного, скоро вы сможете присесть, — ага, главное, что не за решётку.

— Это было бы замечательно, — сказала я, заглядывая ему в глаза и стараясь, чтобы мой взгляд сиял наивным доверием. А потом и вовсе добавила в него намёк на обожание.

— Нам предстоит работа, мадам. Лучше сосредоточьтесь.

Наконец мы поднялись по лестнице, показавшейся мне бесконечной, и вышли в длинный коридор. Стены были украшены какими-то гербами и дипломами в тяжёлых рамах, а из открытых дверей доносились отрывистые фразы, звон, похожий на звук будильника у бабушки, и шелест бумаг.

Фолквэр повёл меня к одному из кабинетов. В нём оказалось несколько столов, за парой из которых сидели сотрудники. Один из них, молодой парень — тот самый, что считал мне пульс на месте происшествия, увидев нас, поднял бровь и обменялся многозначительным взглядом с очень смазливым коллегой. Я тут же поймала его взгляд, позволила губам дрогнуть в слабой, застенчивой улыбке, а потом быстро опустила глаза, изображая смущение. Он тут же выпрямился и подмигнул мне. Уверенный в собственной неотразимости идиот. Такими проще всего манипулировать.

Кабинет претора оказался продолжением общего помещения, отгороженный тонкой перегородкой с большими окнами, на которых висели тканевые жалюзи. Он был таким же строгим, как и его владелец. Минимум украшений, стопки аккуратно разложенных бумаг на столе, карта города на стене, испещрённая значками. Он указал мне на жёсткое кожаное кресло перед столом, а я уставилась на карту.

— Присаживайтесь. Секунд Асмунд принесёт вам чаю. Это поможет прийти в себя. — Он прошёл за стол и сел, уставившись на меня пронзительным взглядом. Я же, игнорируя мурашки, пробежавшие по спине, и новую порцию боли, подошла к столу с другой стороны.

— Вы так заботливы, — прошептала я, присев на столешницу и позволяя нелепому платью эффектно обрисовать линию бедра. — Я вам чрезвычайно признательна. Не знаю, что бы без вас со мной случилось. — Я подалась чуть вперёд, к нему.

— Мадам, — начал он, и его голос прозвучал тихо, но с такой стальной твёрдостью, что я внутренне замерла. — Давайте вы не будете усложнять ни мою, ни вашу жизнь. Смерть вашего спутника — не случайность, и способ его умерщвления очень эксцентричный. Может, попробуем сэкономить время друг другу? И не будем тратить его на этот дешёвый спектакль? Мне, конечно, в кратчайшие сроки дадут полную информацию по вам и вашему спутнику, но будет проще, если вы сами расскажете прямо сейчас: кто вы, где вы были и что делали сегодня утром до нападения? И что произошло на дороге? — Вот только я не слушала мужчину. Я смотрела на зеркало, стоящее в шкафу за столом.

— Претор, зеркало! — выкрикнула я и протянула трясущуюся руку. — Дайте зеркало!

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую, но дал требуемое. Я схватила его и только сейчас обратила внимание… Не было на ногтях практичного повседневного нюда, который я сделала позавчера, а кожа ладоней оказалась сухой, сморщенной и в пигментных пятнах. Такой, словно мне лет семьдесят, а то и больше. А потом я подняла взгляд на отражение, и молоточки в висках ускорились. Будто я с танцпола лаунджа на техно перешла.

На меня смотрело незнакомое лицо старухи. И это выглядело жутко. Я потрогала щеку, и эта старуха повторила за мной. Я выпучила глаза и высунула язык, и она сделала то же самое.

— Мадам, с вами всё в порядке? — поинтересовался мужчина, глядя на мои кривляния.

— Нет… Быть не может! — Я повернулась к нему. — Это что, я? — Сердце ухнуло в пропасть от его ответа.

— Да, а кто же ещё? Это же зеркало, — удивился он, а я почувствовала, как отключаюсь второй раз за день. И последней мыслью было: может, это всё глюки и сейчас я окажусь в себе?