Расколдуйте меня, господин следователь!

Глава 5. Ей было 21, но на вид 75

Лежу на кожаном диване

А где я кто я как зовут

Что попаданка не признаюсь

Сожгут

Лиза

Тьма была густой и такой желанной, но на этот раз я провалилась в неё всего на несколько секунд. Даже не успела испугаться, как резкий, терпкий запах вернул меня в реальность. Что-то жгло ноздри, заставляя морщиться и кашлять. Я дёрнулась и открыла глаза. Вот только представленная реальность снова оказалась не моей.

Прямо надо мной, держа в руках маленький пузырёк со слегка дымящейся жидкостью, склонился претор Фолквэр. В его глазах я прочитала скорее досаду, чем беспокойство. И это, если честно, выбесило. Я страдаю, а он… Точно взглядом зашеймить меня пытается, тоже мне, нестрадамус.

— Не делайте резких движений, мадам. Вы упали в обморок, — сказав это, он убрал пузырёк.

Я лежала на жёстком кожаном диване, стоявшем у стены напротив окна. Как я сюда попала? Хозяин кабинета перенёс? Ну да, было бы странно, если бы я в обмороке валялась на столе или на полу.

В горле першило, голова гудела, но самое главное — я вспомнила, почему вырубилась. И волна паники накатила с новой силой. Я медленно подняла руку перед лицом. И она была всё такая же: сухая, в пигментных пятнах и с тонкими, синеватыми жилками. Не моя.

Дверь кабинета тихо открылась, и внутрь вошёл секунд Асмунд. В руках он держал папку и несколько листков. Это что за бумага такая толстенная? Ой, ну не надо на меня так смотреть. Видимо, я всё же скривилась, когда парень бросил на меня быстрый, полный любопытства взгляд, прежде чем обратиться к претору. Потому что он сразу повернулся к начальнику.

— Претор Фолквэр, предварительное заключение от стражей, сделавших осмотр места происшествия, и мой отчёт, — он положил папку на стол. — И куратор Девер уже лично поинтересовался ходом расследования. Просил держать его в курсе.

Оливер кивнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным. Владелец имени «Девер» явно непростой человек, судя по реакции Фолквэра. Я прикрыла глаза, сделав вид, что слаба, а сама полностью обратилась в слух.

— Быстро же до него доходит информация. И что у нас есть по жертве? — спросил претор, листая папку.

— Аксель Сандемус, глава градоустроительного департамента, — чётко отрапортовал Асмунд. — Виконт, шестьдесят лет, женат, есть двое сыновей и дочь. Влиятельная фигура. Близок к советнику Магнусу Делагарди. Нападение, судя по всему, было тщательно спланировано. Использовалось крайне редкое и опасное заклинание, усиленное артефактом-катализатором. Эффект — мгновенное старение.

Моё сердце бешено заколотилось. Сандемус… Эта фамилия мне не знакома. Но как старуха из ресторана могла знать, что на него нападут? И как она меня подсунула сюда? Вот же ведьма. Интересно, это всё-таки мать Артёма или его тёща? Хотя какая разница, если я уже здесь?

— Заклятье было нацелено на лорда Сандемуса, — продолжил секунд. — Но из-за мощности выброса его могло зацепить и его спутницу. По предварительным данным, ею являлась Элизабет Лейфсон, двадцать один год от роду.

Я застыла. Элизабет Лейфсон. Двадцать один год. А на меня смотрела в зеркале семидесятилетняя старуха. Значит, это не глюк. Та самая спутница — это я. Это не галлюцинация. Меня состарили. Чем? Заклятием? Что за мистический бред? И главное, такой серьёзный претор даже не заржал ни разу. Но даже если это так, то почему этого Акселя состарило буквально до костей, а я почему-то выжила? Вернее, не я. Судя по платью, выжила девица Элизабет. И я вселилась в её тело. Как так? И где она теперь? Поток мыслей закружился с новой силой, сметая всё на своём пути, кроме панического: «Какого острого овоща со мной происходит?»

Я тихо застонала, привлекая внимание. Оба мужчины повернулись ко мне.

— Мадам? — Фолквэр посмотрел на меня без всякой жалости, и вот это напрягло. Неужели он такой пенёк бесчувственный?

— Я… — мой голос звучал хрипло и старчески. А я ведь только сейчас это поняла, и меня аж передёрнуло. — Я ничего не помню. Только удар… и боль. И… — я снова подняла свою старушечью руку, и голос дрогнул уже без всякой игры, от реального ужаса. — Я не должна быть старой! Я не могу быть старой! Понимаете? — А после натурально разревелась. Даже притворяться не надо было. Меня и так трясло в истерике.