Расколдуйте меня, господин следователь!

Глава 9. Всё отлично, я истеричка!

Стою я значит на пороге

Летает все вокруг меня

И чьи-то руки держат крепко

Дразня

Лиза

Решение отвезти меня лично претор Фолквэр, судя по всему, принял в одно мгновение и без особой радости. Видимо, мои слова насчёт его совести и саркастический выпад в сторону его подчинённого сделали своё дело. Оставлять меня в Бюро стало хлопотнее, чем взять под личный контроль. Да и я, так-то, свободный человек. Не подозреваемая, не задержанная, могу идти куда хочу. А он, кажется, не желал, чтобы меня прибили за первым же поворотом. Надо же, какой благородный.

Мы ехали в гробовой тишине. Я уткнулась в окно, стараясь запомнить дорогу. Улицы были всё такими же чистыми и ухоженными, но теперь, зная, что где-то тут рыщут преступники, способные превратить человека в прах за пару минут, а то и секунд, я смотрела на прохожих с подозрением. Каждый тёмный переулок казался ловушкой, каждый подозрительный человек — потенциальным убийцей.

Наконец, машина, или как её назвал претор — движ, — свернула на тихую, престижную улицу, где стояли аккуратные двухэтажные особняки, утопающие в зелени. Вокруг каждого дома — свой маленький садик, подстриженный газон, калитка. Словно сошли с картинки из журнала о благополучной жизни. Мы остановились у одного из таких домов из белого камня, с тёмно-зелёной дверью и вьющимся по стене плющом. Фолквэр молча вышел и, не глядя на меня, открыл мою дверь.

— Вам сюда. — Спасибо, капитан очевидность, а то я сама бы не догадалась.

Внутри пахло мёдом, воском и немного лавандой. Дверь открыла моя ровесница, вернее, меня настоящей. Как оказалось, это горничная Молли. Она же позвала кухарку. В прихожую навстречу нам вышла полная женщина в белом фартуке. Она назвалась Аделаидой. Потом выяснилось, что лорд Сандемус, оказывается, оплатил содержание дома и их жалованье на год вперёд. Щедрость, достойная моего Артёмушки. Вот только мысль о том, что я и здесь оказалась на содержании, вызвала горькую усмешку. Ничего не меняется. С другой стороны, сейчас мне это только на руку. За год я что-нибудь придумаю, а пока есть более насущные вопросы: мне нужно научиться жить здесь, да ещё и в этом теле.

Оливер, быстро оценив обстановку, коротко кивнул.

— Кажется, вы здесь в хороших руках. И у вас есть всё необходимое. Я приставлю снаружи одного из своих людей. Он будет присматривать.

Он развернулся, чтобы уйти, не дожидаясь моего ответа. Какой же он противный и невежливый. Но об этом думать я не могла. Я просто посмотрела по сторонам, и что-то в моём сознании дрогнуло. Кажется, психика сдалась и перестала бороться за здравомыслие. Стены этого красивого, чужого дома вдруг стали сжиматься. Каждая тень в углу зашевелилась, приняв очертания той самой старухи с электрошокером или преступников в чёрных балахонах. Воздуха стало не хватать, и дыхание перехватило, сердце заколотилось с бешеной скоростью, застучало в висках. Ломота в суставах, терзавшая меня всё это время, куда-то исчезла, смытая ледяной волной панической атаки.

И тут же в прихожей началось непонятное. Коврик на полу затрепетал и взлетел в воздух. Зонтики выдернулись из подставки и зависли в центре комнаты. Напольная ваза зазвенела, подпрыгнула и замерла сантиметрах в тридцати от пола, а её крышка плавно поплыла в сторону, описывая круги. Всё, что нас окружало, оторвалось от своих мест и закружилось в странном хаотичном танце.