Расколдуйте меня, господин следователь!

Глава 18. Министерство градоустройства

Оливер

Только Аксель Сандемус был убит слишком уж эффектно, на людях — тут нет и не может быть сомнений в насильственной смерти. Возможно, убийцы торопились и не рассчитали силу проклятия. Или хотели кого-то напугать. Или просто обнаглели…

Эти мысли крутились в голове у Оливера, и он пришёл к выводу, что ему нужно увидеть последние проекты, поданные на рассмотрение Сандемусу. Кто-то очень методично убирал ключевых чиновников в градоустройстве. Но зачем? Чтобы расчистить место для своих людей? Чтобы пролоббировать какой-то конкретный проект, который не пропускали?

Он не стал звонить. Разговор о документах такого рода мужчина не доверял телпонной связи. Вскочив с кресла, он на ходу накинул плащ и вышел из кабинета. За несколько минут добрался до движа, Оливер завёл его, и аппарат рванул с места в сторону Ратуши.

Здание, монументальное и подавляющее своим неоклассическим величием, было для Оливера таким же местом работы, как и Бюро. Он бывал здесь чаще, чем дома. Поэтому быстро миновал огромные бронзовые двери, кивком ответив на приветствие охранной стражи, и направился в крыло, где располагались кабинеты судей, ответственных за санкционирование следственных действий.

Судья Хальдорссон, пожилой, невозмутимый, низкорослый мужчина с окладистой седой бородой, выслушал его без лишних слов. Оливер положил на стол распечатанные дела и свою схему.

— Четвёртый за полтора месяца, сэр, — сказал Оливер. — Один и тот же почерк. Мне нужны последние дела Акселя Сандемуса. Всё, что было на его столе, все решения за последние три месяца. Особенно те, по которым он вынес отказ.

Хальдорссон молча просмотрел документы, медленно перелистывая страницы. Наконец он поднял на Оливера тяжёлый взгляд.

— Делагарди уже интересовался этими делами. Час назад.

На языке у Оливера крутилось очень много слов, которые бы не стоило произносить при столь почтенном члене общества, как судья. Оттого он сдержал и язык, и лицо.

— Что ж, — его голос не дрогнул. — Значит, наше расследование движется в верном направлении, раз даже советник пришёл к подобным выводам. Но всё же мне нужно это предписание, сэр. Я не хочу, чтобы потом кто-то сказал, что я действовал без санкции. Тем более советник.

Хальдорссон что-то пробормотал себе в бороду, но достал со стола бланк и с привычной скоростью заполнил его аккуратным почерком, а потом приложил печать.

— Не забывайте, претор. Оригиналы должны оставаться в министерстве. Если вам нужно будет приложить к делу, то снимайте копии.

— Благодарю. — Оливер взял заветный лист и, не теряя ни секунды, вышел из кабинета.

Министерство градоустройства располагалось в соседнем крыле. Среди клерков в безупречных сюртуках, бесшумно сновавших по коридорам, Оливер в своём практичном и полностью чёрном костюме чувствовал себя здесь странно. Да и плащ, с которым он буквально сросся за время службы, выделял его из толпы где угодно. Многие поражались, как ему не жарко в нём, а секрет был прост: подобные плащи являлись артефактами. И носили их только магически одарённые стражи. Другим бы они мешали в ближнем бою при схватке с преступником. А ему… Его эта вещь защищала и от ударов, и от выстрелов из пистоля, и от жары, и от холода.

Секретарь, молодой человек с высокомерно вздёрнутым носом, попытался было поспорить, даже увидев предписание из Ратуши, но один лишь взгляд Оливера заставил его замолчать и провести того в кабинет, который ещё недавно принадлежал Акселю Сандемусу. Претора порадовало, что дверь была опечатана, и печать сорвали при нём. Это оставляло надежду, что никакие советники и советники советников не успели там порыться.

На массивном дубовом столе лежали аккуратные стопки папок и свитков. Много. Очень много. Оливер сгрёб первую охапку и устроился в кресле покойного. Он чувствовал себя неловко, но выбора не было.

Он начал с самого верха. Отчёты, планы, проекты. Большинство казались мелкими, не достойными того, чтобы убивать. Он откладывал их в сторону. Его интересовали другие. Дорогостоящие и те, на которых стоял штемпель «отказано» с подписью Сандемуса.

Их было меньше, но каждая представляла собой целое дело. Перед его глазами пролетали строчки, за которыми прятались чьи-то планы, средства, договорённости: «Проект реконструкции набережной реки Фенис. Заявитель: Торговая гильдия „Северный путь“. Отказано. Причина: несоответствие новому генплану по высотности». «Ходатайство о сносе ветхого фонда в районе Алькарик для постройки элитного жилого комплекса. Заявитель: Анонимный инвестиционный фонд „Восходящая звезда“. Отказано. Причина: отсутствие продуманного плана по расселению нынешних жителей и возможной отрицательной реакции новых на соседство с местом заключения преступников».

Оливер делал пометки, копировал документы. Вряд ли у него получится задержаться здесь дольше, чем на несколько часов, а бумаг много. Придётся(ё) подключить ребят, а для этого нужно всё перенести в отдел. А потом уж понять: кто стоял за этими отказами? Кто терял деньги? Чьи амбиции и планы рушила неподкупная честность Сандемуса на работе?

Он отбросил желание зарыться в изучение документов, боясь потратить много времени, и мысленно начал поторапливать себя. А через несколько часов, вытребовав большую коробку у секретаря, сложил туда копии и вернулся в отдел.