Расколдуйте меня, господин следователь!

Глава 27. Лови книжку! Что молчишь? Поймал?

Лиза

Мы устроились в библиотеке и занялись каждый своим делом. Тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и поскрипыванием то его пера, то моего карандаша, была на удивление комфортной. Оливер устроился в кресле, погрузившись в изучение какой-то пухлой папки. Время от времени он что-то чиркал в своём блокноте, и между бровями на его лице то и дело появлялась глубокая складка. Выглядел он серьёзно и… по-домашнему. Странное сочетание для меня и почему-то невероятно приятное.

А я взялась за «Основы стихийной магии». Сначала шла теория — скучноватая, но необходимая. Я, как прилежная школьница, исправно конспектировала в тетрадь: «Магия есть проявление воли мага, направленной на изменение нитей стихий, пронизывающих всё сущее. Сила мага зависит от его возможностей пропустить стихии через себя и сохранить их в себе». Звучало возвышенно, но на практике, как мне показалось, сводилось к тому, чтобы захотеть чего-то достаточно сильно и правильно. Хотя это и не вязалось немного с понятием заклинания.

И вот я добралась до первых практических заданий. Самых простых. Левитация небольшого предмета. Сердце у меня заколотилось от предвкушения. Это же круче, чем любой фитнес или диета! Настоящая магия! И даже волшебной палочки не нужно, просто чистая сила мысли. Вернее, в самом учебнике описывалась какая-то конструкция, в которую нужно вплести нить стихии воздуха, направив её из себя. Только мне это было немного непонятно. А вот то, что мысли материальны, — очень даже. Фигня вопрос, в том, чтобы себе чего-нибудь «намечтать», я — мастер.

Поэтому, положив учебник перед собой на стол, я сосредоточилась. Вспомнила всё, что только что прочитала про «нити стихий» и «направленную волю». Представила, как книга плавно отрывается от столешницы и зависает в воздухе. А потом мысленно ей скомандовала подняться.

И она поднялась. Только не плавно, а так, будто её швырнули со всей силы. Книга рванула с места с такой скоростью, что свистнула на лету, и прямым курсом помчалась к потолку. Я в ужасе вскрикнула и вжалась в кресло. С громким стуком она ударилась о массивную балку, отскочила и, перевернувшись в воздухе, понеслась вниз — прямиком на голову ничего не подозревающего Оливера.

Он, к счастью, обладал нечеловеческой реакцией. Услышав стук, он инстинктивно дёрнулся, и от его руки отделилось лёгкое сияние. Раздался глухой хлопок — это книга шлёпнулась в сияющее облачко, и оно отволокло её обратно на стол.

В библиотеке воцарилась гробовая тишина. Оливер медленно повернулся ко мне. Его лицо было сердитым.

— Я думал, что вы потеряли память, а не разум, — его голос прозвучал тихо, но в нём звенела сталь. — Практиковаться без присмотра? Без контроля? Вы хоть представляете, что могло бы случиться, попади эта книга вам или кому-то другому в голову? Например, вошедшей не вовремя Молли?

У меня в горле пересохло от страха. Я сидела молча, то открывая рот, то закрывая, и лишь смотрела на него, честно говоря, реально вылупив глаза. Картина, возникшая при этом в моей голове, пугала до ужаса, так, что в горле пересохло. А он, дурак-дураком, неужели не увидел что ли, что я сама кринж словила? Попить бы лучше принёс, а то скончаюсь тут сейчас. Попить неси, остолоп! Попить!

Он вдруг замер. Его гневное выражение лица сменилось на странное, сосредоточенное.

— Испугались? — спросил он, и его голос стал на полтона мягче. — Пить хотите?

Я кивнула, не в силах говорить, но удивилась его внезапной смене настроения.