Расколдуйте меня, господин следователь!

Глава 22. Кошмары во сне и наяву

Лиза

Сон накатил незаметно, но быстро. Только, казалось бы, Молли погасила свет, как моё сознание окунулось в темноту. А потом я очутилась там. В своём ресторане. Запахи свежесваренного кофе и лимонного пирога ударили в нос, а слух уловил гул разговоров гостей в зале. А передо мной стояла она. Та самая бабка. У меня же сразу руки зачесались вмазать ей хорошенько.

— Ах ты, тварь! Что ты наделала? Верни меня обратно! — дёрнулась, было, я к ней. Но тут обстановка вокруг нас поплыла и потемнела. Её одежда превратилась в арестантский халат из грубого полотна, а между нами проступила решётка. И бабка заржала. Не засмеялась, а именно заржала — хриплым, полным злобного торжества смехом, от которого у меня всё внутри заледенело.

— Убила! — выкрикивала она, стуча костлявым пальцем по решётке. — Отдала твою красоту и молодость, как плату, девка! И ничего ты не сможешь! Ни-че-го! — Я пыталась закричать, но голоса не было. Хотела броситься на неё, но ноги словно приросли к полу. — Хоть на изнанку вывернись! — продолжала она, её смех перешёл в мерзкое хихиканье. — Даже если выживешь, не вернёшься! Не изменишься и не изменишь! Тёме с Мариной жизнь портить не будешь! Не будешь! Сгниёшь тут, в чужой шкуре, старая и никому не нужная!

Меня охватило отчаяние. Она не известным мне способом отняла у меня всё, отняла мою жизнь, и я не смогу вернуть её обратно. Я закричала, беззвучно открывая рот, из последних сил пытаясь вырваться из этого кошмара. И проснулась.

Сердце колотилось где-то в горле, спина промокла от холодного пота. Я сидела на кровати, вцепившись пальцами в одеяло, и судорожно глотала воздух.

— Это просто сон. Просто сон, — пыталась я уговорить себя, думая, что слова, произнесённые вслух, заставят меня саму поверить в них. Но образ старухи за решёткой не хотел выходить у меня из головы. Я потрясла головой, и меня привлёк вид из окна. Укладывая меня спать, Молли так торопилась, что не задёрнула занавеску. И сейчас я из темноты спальни прекрасно видела, что на дереве, растущем рядом с домом, напротив моего окна, стоял человек. Ладно, это был силуэт человека. Но он точно был реален, в отличие от бабки. И сейчас мне ничего не мешало закричать. Вопль, полный ужаса, прокатился по дому, разрывая ночную тишину.

— А-а-а-а-а!

Казалось, стекло задрожало в оконных рамах. Я сама испугалась собственного крика. Дикого, нечеловеческого, вырвавшегося из самой глубины охваченной паникой души.

Не прошло и нескольких секунд, как дверь в спальню с грохотом распахнулась, едва не сорвавшись с петель. На пороге стоял претор. В его правой руке был пистолет, а над левой горел настоящий огненный шар. Его взгляд заметался по комнате, выискивая источник опасности.

— Что случилось? — выкрикнул он.

Я же вдруг словно язык проглотила и, трясясь, тыкала дрожащим пальцем в окно. Он рванулся к окну и всмотрелся в полуночную улицу.

— Никого нет, — произнёс он через мгновение, голос стал ровнее. — Вам показалось.

— Силуэт… — выдохнула я, когда наконец ко мне вернулся дар речи. Я стояла и судорожно комкала в руках одеяло. — На дереве… Прямо напротив окна!

Он внимательно посмотрел на меня. И тут я осознала два факта. Первый: за окном и впрямь уже было пусто. Второй, и это полный трэш: на мне была лишь короткая тонкая сорочка, едва прикрывавшая колени. Откровенный наряд для соблазнения, выглядевший издевательством на моём нынешнем теле.

Оливер резко отвёл глаза. Его взгляд упёрся в книгу на тумбочке, вот только обложка на ней была совсем не лучше моей сорочки. Щёки у мужчины чуть зарумянились.

— Мадам Лейфсон, вы бы оделись, — произнёс он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная скованность. — А я пойду проверю периметр.

Он сделал шаг к двери, а во мне всё сжалось от страха. Остаться одной? И возможно, снова погрузиться в кошмар?

— Нет! — пискнула я. — Только не уходите! Не бросайте меня здесь одну! — Он остановился, но не оборачивался.

— Это ненадолго. Нужно проверить. А вдруг вам не просто страшный сон приснился, а кто-то действительно был там, — да-да, сон мне тоже приснился, но вот человек за окном был реальнее некуда.

— Мне страшно! — выпалила я, уже не заботясь о достоинстве. — И вас туда одного отпускать тоже! Что, если он ещё там? Ждите меня! — сказала я, даже не подумав, насколько глупо это прозвучало.

Не дожидаясь ответа, я сорвалась к халату. Колени подкосились, заныв от резкого движения, но я, пошатываясь, наглухо затянула пояс и, шлёпая босыми ногами по холодному полу, поспешила за ним. А потом поняла, что так далеко не уйду, и надела тапочки по типу мокасин, заботливо поставленные рядом с кроватью.

— Вам бы не стоило, — начал он, обернувшись, и сердито посмотрел на меня, но я лишь упрямо ткнула пальцем в сторону выхода. Ну и что, что неприлично, зато никаких пререканий.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух был прохладен, и я постаралась сильнее закутаться в халат. В саду царила тишина: ни шороха, ни шевеления. Только местная луна пряталась за редкими облаками и отбрасывала бледные, обманчивые тени. И этот покой вызывал подозрений больше, чем обычная шумная улица моего города.

Претор, уменьшив огненный шар, медленно обошёл дерево, что росло напротив моего окна. Присел на корточки, внимательно вглядываясь в землю. Потом поднял руку и подёргал ближайший сук, проверяя прочность нижних веток.

— Ну что? — тихо спросила я, подобравшись к нему и кутаясь в халате, трясясь от озноба. — Приснилось? Привиделось?

Он выпрямился и повернулся ко мне. В лунном свете его лицо показалось мне высеченным из камня.

— Нет, — ответил он коротко. — Не привиделось.

Он указал на землю у ствола. В сыроватой почве отчётливо виднелись две вмятины. Точно от подошв. А на коре одной из нижних, крепких веток, прямо напротив моего окна, была заметна свежая грязь, будто кто-то недавно резко спрыгнул и соскрёб её с подошвы.