Расколотая реальность

Таинственные взрослые

Натали была в Элизиуме только один раз в своей жизни, но тот раз запомнился ей надолго. Они с братом тогда гуляли по многочисленным улицам, ели местные сладости, вкус которых остался в памяти девочки на всю жизнь, и просто радовались жизни. Из людей здесь были исключительно волшебники, а также множество других существ, в жилах которых текла магия. Теперь всё было, как и прежде: вокруг многочисленных домов всевозможных цветов витал заколдованные эфиры, источающие свет, словно светильники. У каждого кругляшка был свой определённый цвет: красный, голубой, жёлтый, белый, который он излучал ровными, изредка подрагивающими лучами. От всего этого обилия на улице было светло круглые сутки. Однако здоровому сну это не мешало: достаточно наложить заклинание непроницаемости на окна, как вся спальня погрузится в мрак. Портал с хлопком закрылся за спинами графов Кревье, и, пока дети воодушевлённо разглядывали прекрасные виды, родители оглядывались в поисках скоростной повозки. Что было хорошо в любом магическом измерении, это то, что здесь даже воздух дышал магией – достаточно хорошенько подумать о том, что хочешь, и оно обязательно сбудется. Поэтому местные жители были крайне осторожны в своих желаниях и не отличались мечтательностью, в отличие от измерения Терры, то есть Земли. Вдруг неподалёку раздалось шипение, и повозка жемчужного цвета, без колёс, появилась из-за угла. Запряжена она была огромным питоном, обвившемся вокруг жерди между оглоблей. Мужчина, сидевший на козлах, весело подмигнул Натали и спросил у семейства:

– Повозку ждали?

– Да, – ответил граф – высокий, статный мужчина с пшеничного цвета волосами. – Нам нужно на улицу Гадренни, дом семнадцать.

– Если у вас есть золотой, то довезу куда угодно!

– Всё есть, милостивый государь, – улыбнулся мужчина, и тот задорно кивнул, мол, «заселяйтесь».

Первой граф помог взобраться в высокий транспорт дочери, затем подал руку жене. Когда они удобно устроились, он и сам занял место рядом с супругой, а сын взошёл самым последним. Кучер попросил пристегнуть ремни и, когда это было исполнено, крикнул во весь голос своему безэмоциональному любимцу: «Ну, Аалрет, ты слышал, куда ехать!». И змей, громко зашипев, высунул чёрный язык, после чего, сначала медленно, стал тянуть повозку всё выше и выше, пока они окончательно не выровнялись в воздухе. Скоро питон развил хорошую скорость, и транспорт перестало потряхивать. Сама повозка была открытая, с четырьмя креслами, стоящими по два в одном ряду друг против друга. Натали с удовольствием смотрела вниз, на сияющий и переливающийся город, а Анатоль – куда-то вдаль, на бесконечный чёрный небосвод, украшенный мерцающими звёздами. Всё здесь было так волшебно! И ветер, треплющий волосы, и многочисленные повозки, которые проносились мимо них. А самое главное воздух – такой чистый, бодрящий, несущий магию в каждой своей молекуле. Девочка глубоко вдыхала, с удовольствием насыщая им лёгкие и всё тело.

– Дорогая, ты предупредила свою маму, что мы прибудем даже раньше, чем планировалось? – Спросил граф, который, казалось, совершенно не обращал внимание на красоту, окружающую их со всех сторон.

– Конечно, она уже ждёт нас, – ответила томная графиня, длинные, светлые волосы которой отливали серебристым оттенком.

Она то и дело поправляла их тонкими руками в перчатках, заплетала в небрежную косу, чтобы ветер не слишком сильно издевался над её причёской. Она, как и супруг, не обращала внимание на всё то, что приводило их детей в восхищение. Натали поражалась этому: все взрослые такие или её родители просто привыкли бывать здесь, из-за чего стали такими нечувствительными к красоте?

– Мама, папа, – девочка взглянула на них блестящими глазами, – вам нравится здесь?

Они с некоторым удивлением посмотрели на дочь, пытаясь понять, с чего она спрашивает об этом, но не стали медлить с ответом:

– Конечно, нравится.

– А тебе самой нравится? – Спросил отец. – Ты, наверное, и не помнишь, как однажды была здесь. Анатоль, а ты помнишь?

Брат с улыбкой кивнул, а сестра поспешила заверить:

– О, я помню! Мы с Анатолем вместе гуляли по улицам и…

– Что? – Мама резко посмотрела на сына, и он даже вздрогнул от тех голубых молний, которые она в него метнула.

Так как убежать от разговора было невозможно, а расположение кресла заставляло смотреть графине в глаза, парень заёрзал на месте. Дело было в том, что во время их прошлого пребывания в Элизиуме родители запрещали детям выходить из дома, потому что они ещё слишком неловко пользовались магией и не знали законов этого мира. Однако, Анатоль нагло нарушал запреты, что выяснилось только теперь, спустя много лет…

– Ну, э-э-э… – Начал он неловко. – Дело давнее. Да, Натали?

Теперь его голубые глаза, словно кинжалы, впились в сестрёнку, из-за чего она сглотнула и, натянуто улыбнувшись в попытке извиниться и немного смягчить Анатоля, втянула голову в шею, прошептав: «Упс». Папа рассмеялся и, взяв жену за руку, сказал:

– Да, действительно дело давнее.

Однако это вовсе не означало, что мама забудет об этой истории.

Скоро они стали плавно снижаться, и Натали вцепилась пальцами в кресло, видимо, не очень доверяя удерживающим тело ремням. Питон спускался без лишних рывков, не резко, так, чтобы повозка не перевернулась. Наконец, транспорт мягко приземлился перед уютным белым домом, окружённым множеством кустов алых роз, образующих дорожку к входной двери. На крыльце стояла высокая женщина с волосами, рассыпанными по плечам серебристыми ручейками. Лицо её, такое схожее с лицом графини Анн-Мари Кревье, только более морщинистое, просияло от счастливой улыбки.

– Бабушка! – Воскликнула Натали и, быстро отстегнувшись от мягкого кресла, первая спрыгнула с повозки и бросилась к ней в объятия.

– Моя дорогая! – Мари-Жозефа Дюбуа прижала внучку к себе и стала оглядывать её радостным взглядом с головы до ног. – Как ты выросла, голубка! А ведь только год прошёл с того момента, как ты гостила у меня в Китираа. Или даже больше? Да, однозначно больше! Наверняка в школе все мальчики за тобой бегают, да?