Раскрой свои крылья

Глава 17

Увидев на столе блюдо с великолепными румяными булочками, Орлов несколько раз подряд открыл и закрыл рот, хватая воздух с видом вытащенной на берег за жабры рыбы.

– Эт-то что? – спросил он, заикаясь. – Эт-то ты?

– Эт-то я! – торжествующе передразнила его Снежка. – Пробуй! Все остальные слова потом!

После второй булочки, которую он, следом за первой, проглотил фактически не жуя, Орлов, наконец, смог спросить:

– Когда же ты успела? Вообще днём не отдыхала, что ли?

– Да я вообще-то и не уставала, – пожала она плечами. – А это – ерунда. Всего-то час, вместе с замесом теста. Вкусно?

– Обалдеть! – выдохнул он.

– Мамин рецепт. Могу и тебя научить, хочешь?

Орлов рассмеялся:

– Нет, спасибо, я лучше уж готовые пожую. Ну, ты меня поражаешь. Слушай, может, ты ещё и вяжешь?

– Как ты догадался? – рассмеялась Снежка.

– Я просто предположил. Плохо, очень плохо! И почему я этого не выяснил раньше?

Снежка растерялась.

– А что тут плохого? Тебе что-то не нравится?

– Как тебе сказать... Если бы я знал заранее о твоих талантах...

– Ты бы меня не позвал?

– Ну, смотря куда. Замуж бы, может, и позвал. А вот в группу – вряд ли.

– Да почему же?! – недоумевала Снежка

– А потому, что если от девчонки есть толк на кухне, то на сцене от неё, как правило, пользы не бывает.

– Это кто сказал?

– Опыт! – с важным видом изрёк Орлов. – Мой личный многолетний опыт работы в шоу-бизнесе!

Он невозмутимо потянулся за очередной булочкой, но покрасневшая от возмущения Снежка отодвинула блюдо.

– И откуда, интересно знать, у тебя этот опыт? – резко спросила она. – Ты ведь в группе два месяца всего – мне ребята сказали!

– В этой – да. Но «Револьвер» не единственный музыкальный коллектив на свете. Я три года работал с другим исполнителем.

– С кем?

– Да какая разница? Ну, с...

Он назвал фамилию, которую знала вся страна, и Снежка сразу позабыла о намерении обидеться.

– Что, правда?!

– А что, врать буду, что ли?

– Вот это да! А чего же ты ушёл от него? Разве от таких людей уходят?

– А с чего ты взяла, что он такой уж хороший человек? И потом, уходят даже от хороших, если так сложились обстоятельства. Я тогда встретил Андрея. У него были не самые лучшие времена. Он поссорился со своим администратором, выгнал его. Что мне было делать? Старых друзей не кидают!

Снежка смотрела на него восторженно, словно он сам был, по меньшей мере, суперзвездой.

– Ты не думай, про кухню – это я так, шутка юмора! – торопливо сказал он. – Вот такой у меня дурацкий юмор. Ты не обиделась?

В голосе звучала неподдельная тревога.

Снежка расхохоталась.

– На тебя, мне кажется, невозможно обижаться!

Он как будто слегка смутился, помолчал, потом резко вскочил, бросился в комнату и, прежде, чем Снежка успела что-то спросить, вернулся со старой, облупившейся гитарой.

– Вот, в шкафу нашёл. Сто лет лежала. Надеюсь, не рассохлась.

Гитара дребезжала немного расстроено, но это не помешало Мишке с упоением петь одну за другой песни на знакомые Снежке с детства стихи Есенина, Визбора, Талькова.

Когда он замолчал, Снежка вздохнула.

– Это всё? У тебя красивый голос!

– Да ладно... Смотри, при Гурове такое не ляпни, он с меня потом не слезет!

– Но это правда. Реально очень красивый! Разве Андрей не знает?

– Знал когда-то, теперь уже, наверное, забыл. Мы с ним с ним в походах у костра дуэтом пели сколько раз! Конечно, он – первым голосом, я – вторым, но всё же! Ох, эти студенческие годы! Как же мы с ним дружили тогда! Друг за друга могли в огонь и в воду просто!

– Сейчас что, не так дружите, что ли? – спросила Снежка, уловив в его голосе грусть.

– Да нет, просто сейчас всё другое, и сами мы уже другие тоже! Столько грязи сваливается на человека! – протянул он тоскливо. – Даже из мелочи, пятнышек, неосторожных поступков, да просто не вовремя сказанных слов складывается столько навоза, который стоит стеной потом между людьми, и уже не ломается никак! Ты этого ещё не знаешь. И хорошо!

– Какая грязь? Что-то я не понимаю, Миш. Ты... ты что-то неприятное вспомнил, да?

– Наоборот. Сейчас, подожди! Я кое-что тебе покажу. – Он ушёл и вскоре вернулся со старым, растрёпанным фотоальбомом. – Смотри, это как раз фотки тех лет. Я и Гуров на всех, видишь?

Снежка с любопытством перебирала снимки. Как интересно смотреть на давние изображения знакомых людей и сравнивать их с тем, что перед глазами сейчас. Андрей в простой помятой рубашке и джинсах выглядел обыкновенным мальчишкой – вряд ли его можно было вообще выделить из толпы. Миша, наоборот, казался как-то заметнее, чем сейчас. Широкая открытая улыбка почти на всех фото ему очень шла, и во всём облике было больше уверенности. Именно уверенности, а не той бравады, которой он время от времени козырял сейчас. Снежка подумала, что, кажется, действительно, тогда Миша чувствовал себя более счастливым. Только вот почему? Неужели сейчас ему что-то мешает наслаждаться жизнью? Все его шутки, улыбки, смешки вдруг показались ей показными, а вот эта мелькнувшая в глазах затаённая грусть – настоящей.