Раскрытая Книга

Курица улетела, Абрахам остался

В комнате она прижала книгу к груди. На лице мелькнула улыбка, хотя сама она её не заметила. Положив подарок рядом с кроватью, начала быстро собираться. Спустя пятнадцать минут дверь снова распахнулась — и на свет вышла уже другая Мика.

На ней было серое клетчатое пальто, подчёркивающее фигуру, узкие брюки и белые кроссовки на высокой подошве, придававшие её шагу лёгкость. На голове — розовый платок с фиолетовым отливом, завязанный, как ободок. Из-под него выбивалась одна прядь, вносящая в образ нарочитую небрежность.

Лиам на секунду потерял дар речи.

— Ну, идём? — спросила она, заметив его взгляд.

— Да… конечно. А, кстати, твоя мама просила, чтобы ты зашла к ней.

Мика нехотя спустилась и вошла в кабинет.

— Ты что-то хотела? — спросила она с оттенком безразличия.

— Ого… — Мэри окинула дочь взглядом и улыбнулась. — Как всегда, великолепно.

— Спасибо, — смущённо ответила та.

— Не думала, что ты согласишься, но рада.

— Это всё? Ты позвала меня, чтобы прокомментировать? — холодно уточнила дочь.

— Нет. Просто хотела сказать: тебе не нужно сдерживаться. Если хочешь — будь с ним такой, какой считаешь нужным. Ты мне ничего не должна…

— Ого, он больше не твой пациент? Ты готова отдать его мне на растерзание? — игриво хлопнула она в ладоши.

— Нет, он всё ещё мой пациент. Просто думаю, что у тебя всё равно ничего не выйдет, — с лёгкой усмешкой ответила мать.

— Это мы ещё посмотрим, — хихикнула дочь.

— Мика! Будь сама собой, не перегибай!

— Ладно. Можно я пойду?

Мать кивнула, и дочь вышла.

На улице Лиам поспешил за ней.

— Эм… туда, — сказала она, указывая направо. Затем передумала и махнула в другую сторону: — Хотя нет, лучше туда. Здесь недалеко есть кофейня.

Парень замер на месте: он-то рассчитывал на прогулку.

— Там отличный кофе, и выпечка вкусная, — добавила она, улавливая его замешательство.

— Я думал, мы просто прогуляемся, — пробормотал он.

— Ничего страшного. Зайдём, выпьем кофе, может, что-то перекусим.

— Я не голоден. Ты иди, я тебя подожду, — неловко сказал он.

— Не обязательно есть. Просто возьмёшь кофе. Ты же пьёшь кофе? Горячий, с молочком… ммм, ням-ням, — она театрально потерла живот и хмыкнула. — Не бойся, это не свидание.

— Я не люблю есть и пить на людях. Мне не очень комфортно, — настаивал он. — Если хочешь, иди, я подожду.

— Ох, как же с тобой сложно, — раздражённо протянула она.

Мика распахнула дверь кофейни и обернулась напоследок:

— В последний раз спрашиваю: хочешь что-нибудь? Кофе, чай?

— Чай. Если можно, с лимоном.

Она тяжело вздохнула, бросив на него выразительный взгляд: «Чай? Серьёзно?» — и скрылась за дверью.

Через несколько минут вышла обратно с двумя стаканами и протянула ему один. Внутри был чай.

Они начали прогулку. Прохожие то и дело оборачивались: кто-то восхищённо улыбался, любуясь внешностью девушки, кто-то завистливо косился, а кто-то просто с удивлением рассматривал необычную пару — высокий неприметный парень в простой одежде и девушка в элегантном наряде.

Солнце заливало улицу тёплым светом, но время от времени пряталось за облаками, и становилось прохладнее. Ветер пытался растрепать волосы Мики, но она лишь смеялась, вытаскивая упрямые пряди из чашки кофе.

— Подожди, — сказала она, сделав глоток. — Ты сказал, что не любишь есть на людях?

Она прищурилась, словно проверяя, правильно ли услышала.

— Да, всё верно.

— А как ты тогда в тюрьме ел? Разве там не было толпы заключённых? — она вскинула брови, в её голосе прозвучал неподдельный интерес.

— Во-первых, у меня не было выбора. Во-вторых, я не помню, чтобы говорил тебе, что сидел в тюрьме, — ответил он, прищурившись.

Она вздрогнула, смутилась и поспешно отвела взгляд.

— Да? Ты просто забыл! Такое бывает, — попыталась улыбнуться, пробубнила она.

— Да, возможно.

— Ты поэтому ходишь к маме? Из-за тюрьмы?

— Нет, думаю, нет. Когда это стало историей, я стал проще к этому относиться.

Она нахмурилась, в её взгляде мелькнуло осуждение.

— Жуть какая. Как можно проще относиться к тюрьме? Как тебя… угораздило попасть туда?

— Это долгая история и к тому же скучная. В двух словах: я шёл, никого не трогал. Потом пришли полицейские и увезли меня. Через месяц был суд, и меня обвинили в убийстве. Потом тюрьма. Почти год я провёл там.

— Да уж, весёлого мало, — грустно сказала она, но через мгновение попыталась приободрить: — Зато будет что детям рассказать.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему только год?

— Спустя год настоящий убийца совершил ещё одно убийство. Когда его поймали, он сознался в обоих преступлениях. Его посадили, а меня отпустили. Но были нюансы.

— Какие? — она сёрбнула кофе, издав лёгкий звук, который выдал её любопытство.

— В моём личном деле я всё ещё числюсь как убийца, который сидел в тюрьме. Когда стало понятно, что произошла ошибка, старались скрыть любое упоминание обо мне.

Она замолчала, уставившись в землю, будто переваривала услышанное.

— И ты просто живёшь с этим?

— Да. Живу, — спокойно сказал он и сделал глоток чая.

— У тебя отняли год жизни, и они даже не извинились, не исправили свою ошибку? — её глаза загорелись смесью гнева и разочарования.

— Извинения мне не нужны. Свой год я уже не верну. К тому же, как я сказал, я проще стал относиться к этому времени. Чего нельзя сказать об окружающих. С судимостью парню вроде меня найти работу очень трудно.

— Но у тебя же есть работа, — улыбнувшись так, будто пыталась его подбодрить.

— Да, есть. Правда, чтобы найти её, у меня ушло почти два года.

— Думаю, ты не похож на убийцу, — она улыбнулась с теплотой. — Вот то, что ты странный — это факт, — хихикнула она, снова пригубив кофе. — А ещё и невезучий.

— Возможно.

— Как бы ты описал свой год в тюрьме?