Раскрытая Книга

История без интриги

Они шли по оживлённым улицам. Люди то и дело оборачивались: сначала — на неё, с восхищением, потом — на него, с лёгкой завистью. В её облике не было ничего нарочито броского — простой наряд, естественная красота, но этого хватало, чтобы притягивать взгляды и заставлять прохожих задерживаться на миг дольше.

— Я совсем забыл... Когда придёшь домой, зайди к маме в офис и возьми там книгу, которая лежит на столике рядом с дверью.

— Опять книга? Да вы, молодой человек, меня так избалуете, — протянула она, слегка склонив голову и изображая наигранную вежливость. — И о чём новая рукопись? К слову, если вам угодно знать, прошлое чтиво мне очень пришлось по душе.

Лиам улыбнулся её тону и, подхватив манеру общения, ответил:

— Приятно слышать это. Я потратил уйму времени, выбирая достойное чтиво для вас.

— Ты же сказал, взял первую попавшуюся.

— Да, просто я долго искал первую попавшуюся, — заметил он с лёгкой иронией, будто оправдывался.

— И какую книгу ты принёс мне на этот раз? — спросила она, беря его под руку и чуть замедляя шаг.

— Я даже не знаю. Увидел на полке книгу с единорогом. Подумал, будет уместно.

— Ты выбрал книгу по картинке? Ты что, маленький? Я так в детстве книги выбирала, — засмеялась она, глядя на него с лёгким недоумением.

— Нет, просто я не большой фанат книг. И не знаю, что можно было подарить, чтобы тебе угодить, а картинка была миленькой.

— И почему единорог — это уместно?

— Ну ты же уникальная! И это не комплимент, это факт. Ты как единорог.

— А, ну в этом плане да, — вдумчиво хихикнула она, чуть отведя взгляд. — А в каком смысле ты не большой фанат книг? Ты больше любишь тупеть перед телевизором? — в её словах прозвучала лёгкая нотка осуждения.

— Нет, у меня в квартире телевизор старенький, и я включал его пару-тройку раз за всё время. И то просто, чтобы отвлечься, когда были панические атаки.

Она приостановилась на секунду, будто споткнулась о его признание:

— Помогло?

— Не особо.

— А каково это? Больно?

— Сложно, очень сложно описать. Это водоворот эмоций, переплетающихся с феерическими ощущениями, — он говорил медленнее, словно подбирая слова наугад.

— И всё же? Мне интересно, у меня вот никогда такого не было, даже в детстве.

— Повезло тебе. Ощущения неисправимые... Ты когда-нибудь падала во сне?

— Да, бывает, я тут же содрогаюсь и просыпаюсь.

— Вот! Представь себе это ощущение, и ещё: бывало ли, что ты ударялась локтем, и тебя словно ударяло током?

— Да!

— Теперь представь, что тебе становится страшно, сердце начинает биться чаще, в глазах темнеет, в ушах звенит. И каждый стук твоего сердца разносит по телу ощущение, словно ты падаешь, и тебя ударяет током. И это не один раз, а каждый стук сердца приносит такое ощущение.

Она нахмурилась, на её лице промелькнула тень сочувствия:

— Даже представить сложно. Но думаю, приятного мало.

— Приятного точно немного, — нервно усмехнулся он. — Но что поделать, такая жизнь.

Она кивнула, её выражение стало серьёзным, словно она пыталась почувствовать его эмоции на себе.

— Наверное, это как пытаться описать цвет дождя кому-то, кто никогда не видел неба, — произнесла она задумчиво, прислушиваясь к собственным словам. — Ты ведь знаешь, что это что-то реальное, но описать это точно и ясно... совсем другое дело.

— Думаю, ты права...

— Но, слушай, может, стоит поговорить с кем-то, кто может помочь?

Он тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились.

— Я уже общался с твоей мамой. Но пока что, кажется, это не приносит особого результата.

Прогулка подходила к концу. Они остановились у её дома и на мгновение замолчали, переглянувшись неловко, словно ожидая, кто первый заговорит.

— Увидимся завтра? — спросила она тихо, чуть смущённо улыбнувшись.

— Не уверен, если будет время, заскочу, но ненадолго, — ответил он осторожно.

— Ладно, — сказала она, слегка разочарованно опуская глаза. — Тогда до завтра.

— До завтра, — отозвался он, задержав на ней взгляд чуть дольше обычного.

Дома он занялся привычными делами, потом сел за статьи, стараясь наверстать пропущенное за прошлую неделю. Но мысли то и дело сбивались — возвращали его к воспоминаниям о прошедшем дне.

Ночью снова пришёл кошмар. Он пытался досмотреть его до конца — как советовала психолог, — но сказать проще, чем сделать. Ворочаясь на постели, он лишь ждал, когда усталость возьмёт верх. Под утро сон наконец пришёл, но тут же распался от настойчивого стука в дверь.

Раздражённый, он поднялся и пошёл открывать. На пороге стояла Мика — сонная, с чашкой кофе в руках. Глаза её были широко распахнуты, словно она силой удерживала их открытыми; одной рукой прикрывала зевок, а на губах жила та самая её, чуть неуместная и оттого ещё более очаровательная улыбка.

— Ты смотри, с первого раза попала куда надо, — сказала она, злорадно улыбнувшись и ткнув пальцем в звонок.

Он не мог поверить своим глазам. Быть этого не может.

— Мика... Микачка... Шесть утра. Шесть! Выходной день!

— Да! — кивнув и ещё шире ухмыльнувшись, ответила она. — Я знаю!

— Зачем ты здесь?

— Соскучилась, решила тебя проведать. Ты ко мне приходишь, а я к тебе нет, подумала, это несправедливо. Мы же друзья, — с явной иронией сказала она, слегка качнув головой. — А ты что, спал?

— Нет, я мастурбировал, представляя тебя, — иронично бросил он, щурясь от яркого света из окна.

— О, я тоже всегда представляю себя, — парировала она и, отодвинув его плечом, уверенно прошла в квартиру. — Ты здесь живёшь? Красиво! Уютно.

— Спасибо. Всё в порядке?

— Да! А почему ты спрашиваешь? — улыбаясь и изображая наивность, спросила она, хлопнув ресницами.

— Да так, просто переживал. Чай будешь? Может, кофе? Или, не знаю, яду?

Она весело тряхнула стаканчиком с уже купленным кофе и рассмеялась.