Раскрытая Книга

Лучшее украшение

На следующий день он навестил родителей в соседнем городе, встретился с братьями. День пролетел в уютном гомоне за большим столом: обсуждали грядущую свадьбу старшего, вспоминали с теплотой былые времена, смеялись над детскими проделками.

Ближе к вечеру брат огорошил новостью: они с невестой уезжают в свой медовый месяц до свадьбы, чтобы успеть до сезона бесконечных дел. И, уезжая, оставляет свою машину Лиаму. Тот поначалу насупился, но после недолгого ворчания сдался — удобно же.

Приятный день растаял, все разъехались. Лиам ехал домой за рулём, и первая же мысль пронзила его острой иглой: теперь можно в любое время срываться за город, к звёздам. В городе они тонули в ярком свете фонарей, были почти чужими.

Не раздумывая, он свернул на просёлок, заехал в поле. Глушитель вздохнул и замолк. Тишина оглушила. Он вышел и медленно пошёл по тёплой от дня земле, запрокинув голову. Звёзды. Их было тысячи, они жили, дышали, сияли хрупким ледяным светом, словно рои мотыльков, застывших в космическом танце. Вспыхивали и гасли падающие души. Он смотрел на них и улыбался, а внутри зияла странная, щемящая пустота. Он ждал этого момента так долго, а теперь понял: одному стало скучно. Слишком много времени он провёл с Микой, и всё вокруг без неё теряло краски. Недолго думая, он развернулся и поехал к ней.

Было уже поздно. Дозвониться до Мики — всё равно что выиграть лотерею. Телефон у неё вечно разряжен, потерян где-то в недрах книг или вообще забыт на кухне. В отличие от всех остальных, она была прикована не к экрану, а к страницам.

Он подъехал к её дому. Улицы были пусты, лишь изредка мимо проходили полупьяные прохожие. В окне горел мягкий свет — значит, Мика ещё не спала. Но идти к двери не решился — вдруг Мэри уже отдыхала.

И тут его осенила мысль — как в романтических фильмах: привлечь её внимание, постучав по окну чем-то лёгким. На тротуаре он нашёл несколько тонких веточек и кинул вверх, но они падали ещё до половины пути. Тогда подобрал горсть мелких камушков, похожих на семечки, и зашвырял ими — толку никакого, звук едва слышался, а мимо идущие люди только улыбались его стараниям.

Наконец взгляд зацепился за белый камешек размером с арахис. Он метнул его — и тот звонко щёлкнул по стеклу, отскочил и упал на подоконник. В окне мелькнула тень. Через секунду появилась Мика — с мокрыми после душа волосами и в сияющей маске на лице.

— Ты дурак? — она засмеялась, едва переводя дыхание.

— Я? — он улыбнулся. — Ты ещё не спишь?

— Нет… но уже собиралась.

— Вот как? Тогда спокойной ночи!

— Почему не поднялся?

— Не знал, спите вы или нет. Поздно уже, не хотел тревожить.

— Зачем? Ты ведь уже собралась спать, я тогда завтра приду.

— Подожди! — в голосе мелькнула настойчивость. — Зачем пришёл? Что-то случилось?

— Да нет… Просто… — он замялся и улыбнулся. — Хотел тебе кое-что показать.

Она высунулась из окна наполовину. На улице было градусов пятнадцать — вроде тепло, но если торчать наполовину из дома с его уютными двадцатью тремя, становилось прохладно.

— Я уже замерзаю, поднимайся наверх! — властно бросила она, захлопывая окно.

Она ждала его на пороге, укутавшись в плед. Её взгляд — смесь уверенности, настойчивости и лёгкой, едва уловимой тревоги.

— Ну? Что хотел? — спросила она, ёжась от холода в коридоре.

— Ничего! Просто... Думал пригласить тебя на прогулку.

— Сейчас?! Ночью?!

— Да, сейчас, ночью.

— Ладно... — прищурилась она, и на её губах заиграла загадочная улыбка. — Пойду оденусь.

— Может, лучше не надо? — начал он, но дверь уже захлопнулась перед его носом. — Давай завтра? Ты же уже спать собралась... — пробормотал он в дерево.

Она вернулась удивительно быстро: серые спортивные штаны, белые кроссовки и объёмная вязаная кофта, в рукава которой можно было спрятать с головой. Вышла на улицу и уверенно повела направо, не замечая машину.

— Мика! Нам сюда, — остановил он её, указывая на автомобиль.

— У тебя всё это время была машина? — глаза её округлились от изумления.

— Нет, она только сегодня появилась. Брат дал попользоваться, пока сам в отъезде.

— Круто!

Они сели в машину и поехали за город.

— А куда твой брат уезжает?

— В медовый месяц. После свадьбы у них с его девушкой... то есть уже женой... начнётся суета, не до путешествий. Вот и решили сделать всё наоборот.

— Круто! Впервые о таком слышу. А когда свадьба?

— Точной даты нет, примерно в конце осени.

— Осталось три месяца, они молодцы! Пусть я с ними и не знакома, но я за них рада!

— Хочешь, это исправим?

— Что? Сделаем так, чтобы я не была за них рада? — удивилась она.

— Нет, нет... Могу познакомить тебя с ними. Я бы этого хотел.

— А я — нет, — тихо и грустно ответила она.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением шин и свистом ветра в щелях.

— Ты обо мне им что-то говорил? — спросила она, и в голосе послышалась тревога.

— Нет, они даже не знают о твоём существовании. Сложно сказать, правильно ли это, но я почему-то думал, что ты будешь против. Я бы не смог рассказать о тебе частично… Подумал: либо всё, либо ничего, — выдохнул он, чувствуя неуверенность.

— Правильно подумал.

Снова тишина.

— Я бы хотел пригласить тебя на свадьбу. Будешь моим плюс один?

— Я? Я же не родственница и даже не знакома с твоей семьёй. Что я там буду делать?

— Полагаю, то же, что и я. Прятаться ото всех, попутно пытаясь добыть себе еды и воды... — засмеялся он.

— Там же будут твои близкие, зачем от них прятаться?

— Во-первых, близких там будет не так уж и много. Во-вторых, я не предвзятый человек, и я избегаю всех людей, независимо от родства.

— Тогда не ходи на свадьбу, тебя же никто не заставляет!

— Как это? Меня заставляют родственные узы. Женится мой брат, я не могу не прийти. Ты должна понимать, что… я хочу там быть. Я хотел бы увидеть церемонию, стать свидетелем, когда они скажут «да». Посетить банкет, увидеть, как они танцуют, какие они счастливые. Но я не хочу ходить и говорить с людьми, которых никогда не видел… Все будут подходить и спрашивать или, что ещё хуже, рассказывать о ком-то или о чём-то. Скажи, я похож на человека, которому интересно послушать про сестру соседки брата матери?