Раскрытая Книга

Мой любимый цвет

На следующий день он приехал не с пустыми руками. Заскочив в кофейню, он захватил её любимое лакомство — латте со сливками и круассан с джемом. Дверь он застал открытой, а её саму — полностью поглощённой книгой. Она застыла в коридоре, прислонившись к стене, с пустой чашкой в руке. Казалось, её движение к кухне оборвалось на полпути, растворившись в печатном мире.

— Мика?

— Да? О, Лиам! Ты сегодня рано! — Она вздрогнула, отрываясь от строк, и удивлённый взгляд её на мгновение потерялся. — Всё хорошо?

— Как обычно, шесть вечера, — он сам был озадачен её замешательством. — Я тебе кофе купил и…

— Кофе? Мне? Класс! — Её лицо вспыхнуло восторгом, и она стремительно выхватила стакан у него из рук.

— И круассан! — добавил он, тряхнув бумажным пакетом перед её носом.

Но она уже не слышала его — вновь утонув в чтении, скользнула в комнату, а он, будто заколдованный, пошёл за ней.

— Как прошёл день?

— Нормально! Проснулась, покушала, почитала… Всё, как всегда, — голос её был ровным, механическим, взгляд прикован к страницам.

В комнате зазвонил телефон. Мелодия билась где-то в глубине шкафа, настойчивая и одинокая. Лиам вопросительно посмотрел на шкаф, потом на Мику, показал пальцем на источник звука. Её это не волновало. Он приблизился. Она сидела на кровати, свернувшись калачиком вокруг книги. Он скользнул взглядом по толщине оставшихся страниц — минут тридцать, не меньше. Так и вышло. Ровно через полчаса она с глухим стуком отложила том.

— Дочитала?

— Да, — она прикусила губу и закатила глаза, словно возвращаясь из иного измерения.

— Интересная?

— Да…

— О чём она?

— Ну… — она смущённо повела плечом. — О любви, кажется… И об отношениях. Сложно сказать.

— Странно! Обычно ты с лёгкостью описываешь книги. Дай-ка посмотреть, — он протянул руку.

— Тебе такое не понравится… — она прижала книгу к груди, а затем стремительно сунула её под подушку. Лицо залила краска. — Это сказка для девочек…

— Это какой-то сексизм!

— Нет, просто это сказка для взрослых девочек, таких, чтобы им обязательно было восемнадцать лет!

— Ага… — смущённо понял он, о какой книге шла речь. — Это… порно?

— Да. Но правильнее — эротический роман! — поправила она, и краска залила её щёки ещё алее. — И сразу скажу, такое мы читать не будем!

— Интересно… Очень жаль, хотел бы посмотреть, как ты читаешь такие романы, — он ухмыльнулся. — Хотя, стоп… Если потом мне придётся придумывать по нему рассказ… тогда, пожалуй, не стоит.

У неё моментально загорелись глаза. Она прищурилась, и этот взгляд, полный хитрой, игривой угрозы, предвещал ему неминуемые неприятности.

— А может, мы и прочтём, — она звонко рассмеялась.

— Нет! — резко ответил он, с улыбкой на устах. — Можно вопрос?

— Валяй.

— Я всю ночь думал… Зачем тебе, чтобы я приходил к твоей маме? Потом… Ну, после… — он подбирал слова, ощупью пробираясь сквозь тернии этой темы.

Она потупила взгляд, её пальцы теребили край одеяла.

— Просто… Не хочу быть тем единственным звеном, что связывает вас. Не хочу думать, что после того… как меня не станет, вы разойдётесь и забудете друг о друга.

— Это вряд ли. Забыть мы не сможем. Но это не ответ.

— Это сложно! — она подняла на него глаза, полные неподдельной боли. — Она одна у меня. И я одна у неё. Не хочу, чтобы после моей смерти она осталась совсем одна. Не хочу, чтобы её бросили…

Он смотрел на неё — взволнованную, ранимую, бесконечно грустную в этот миг.

— Я буду приходить к ней. Это не обещание… просто делюсь своими планами.

— Спасибо! — её лицо озарила светлая, сияющая улыбка. — Для меня это очень важно.

В шкафу снова заверещал телефон.

— Кажется, в твоём шкафу кто-то живёт! Если это любовник… Ты бы хоть покормила его.

— Все мои любовники лежат в тумбе, — она зловеще улыбнулась, сверкнув глазами.

Он задумчиво скосил взгляд на тумбу, но решил не развивать эту тему.

— Я давно хотел спросить… Ты думала, что будет после? — спросил он, глядя куда-то в пространство над её головой.

— После? После смерти?

— Да.

— Думала… Ни к чему не пришла. Но мне нравится идея, что жизнь — это только начало пути. Что потом будет что-то большее.

— Например?

— Ну… — она вскочила на кровать, охваченная внезапным воодушевлением. — Есть теория, что после смерти жизнь начинается заново, но в обратную сторону. Старики рождаются и с каждым годом молодеют, пока не становятся младенцами в ином мире.

— Круговорот! — он тепло улыбнулся. — Мне нравится. Но… тогда ты там снова будешь молодой… и опять проживёшь недолго, — голос его дрогнул.

— Зато я буду молодой и красивой сразу, без всей этой долгой дороги к этому.

— А ещё теории есть?

— Их куча! Вот, например, идея с призраками! Если бы я стала призраком, я бы тебя проведывала! — она хихикнула.

— Не надо! — он испуганно поднял руки. — Никаких проведываний!

— Почему?

— Вдруг я тебя увижу или услышу. Моё бедное сознание такого не выдержит. Крыша поедет моментально.

— Как же ты меня увидишь? Я же буду привидением! Люди их не видят… А я буду видеть тебя, — ехидно прищурилась она, глядя ему прямо в душу. — Да-да! Я буду подглядывать, как ты моешься! И не только!

— Кто бы сомневался… А если серьёзно? Что бы ты делала?

— А я серьёзно! Подглядывала бы… И читала! Хотя не знаю, стоит ли тебе такое рассказывать… — она заплясала на кровати, смущённо переминаясь с ноги на ногу.

Он смотрел на это чудачество, уже ставшее привычным и милым. Он давно перестал искать в её поведении логику, просто принимая её целиком.

— Ты только что пообещала шпионить за мной в душе, а теперь смущаешься? — он поднял бровь с ироничным недоумением. — Боюсь даже представить, что же дальше.

— Обещай не смеяться!

— Ладно, — он прикусил щёку изнутри и, нарочито смешным голосом, произнёс: — Обещаю.