Рассинхронизация

Рассинхронизация

Костя и Лера жили, как по подписке, которую когда-то оформили, но отменить забыли. Она тихо списывала деньги, изредка радуя контентом из прошлого: улыбки на Тенерифе, совместный смех над мемом и Лериными шутками, забавными, похожими на квест приключениями. Но в основном фоном работал белый шум рутины, прерываемый уведомлениями раздражения. Петербург завершил композицию, добавив за окном вечные сумерки — то ли рассвет, то ли закат над свинцовой гладью Обводного канала.

Костина дотошность, нудная мелочность, любовь раздавать непрошенные советы, его виртуозные способности раскладывать всё по полочкам, в прямом и переносном смысле, маниакальное стремление доводить любой процесс до логического конца, будь то сборка мебели или спор о погоде, расчленять сущее на частное, пилить мозг и всё остальное — были идеальным топливом для ежедневных всплесков своенравности Леры. Сопротивляясь Косте, Лера оттачивала свой ядовитый сарказм, доводя его до кондиции питерского гранита — холодного, давящего, остроугольного и вечного.

Их последний конфликт вырос из авокадо. Костя констатировал факт перезрелости, добавив, что фрукт идеально отражает Лерину нерешительность. Лера парировала, что авокадо — полная его копия: жёсткий снаружи, внутри — кашеобразная субстанция, а косточка символизирует непробиваемый эго-центр. После этого в их лофте на Петроградке три дня висела тишина, густая, как пюре из того самого авокадо, замешанное на сырости, просачивающейся от каналов.

Спасением, по мнению Кости, стала ссылка в Инстаграме на некого Григория. «ЦИФРОВОЙ ПРОТОКОЛ ДОВЕРИЯ. ГАРМОНИЗАЦИЯ БИОПОЛЕЙ С УЧЁТОМ МЕСТНЫХ ВИБРАЦИЙ».

Григорий оказался человеком с бородой, гибридно взращённой в экосистеме вебинаров и в променадах вдоль сырых набережных. Его пространство в колодце двора на Фонтанке, где пожарные лестницы расчленяли кирпичный фасад на геометрические фрагменты, пахло сандалом, криптовалютой и воском от свечей. В углу, в тени высокой этажерки с технической литературой, мерцала старинная икона в потемневшем окладе.

— Ваша динамика, — пропел он, поглаживая планшет с позолоченным ободком, — это классический случай рассинхрона биоэнергетических полей. Не исключено влияние низкочастотных вибраций, тех сущностей, которых в прошлом именовали бесами. Будем чинить. «Дух крепчает в испытаниях». Но мы добавим цифровой компонент.

Методика была проста: два smart-браслета «Aura Sync. Модель „Невский Целитель“», синхронизированных с приложением «Harmony v.2.1». Браслеты считывали «эмоциональный спектр», «уровень вовлечённости» и «кванты взаимного резонанса». Данные стекались в облако Григория. Задания приходили в виде push-уведомлений.

Задание: «Повысить резонанс. Совместное созерцание стихии 20 минут». Они смотрели из окна Григория на мокрый асфальт двора-колодца. Браслет Леры светился тёплым янтарём: «Спектр: Осенняя меланхолия». Браслет Кости — стальным серым: «Спектр: Цифровая прохлада».

— Ты дышишь с опережающим паттерном, — заметил Костя. — Это создаёт диссонанс в общем ритме.
—Твой ритм — это соло барабанщика из детсада, который одним пластиковым палочками пробил дырку не только в барабане, но и в гипсокартоне, и в нервной системе всех окружающих. Соседи снизу до сих пор думают, что у нас ремонт перфоратором— съехидничала Лера.

Планшет весело боднул: «Задание провалено. Обнаружены низкочастотные колебания раздражения».

Задание: «Цифровое причастие. Испытание на прочность вибраций. Взаимное алхимическое сотворение эликсира». Григорий поставил перед ними лабораторные колбы, свёклу, гранаты, пучок какой-то горькой зелени и датчики ЭЭГ.

— Игнорируйте материю. Концентрируйтесь на взаимном потоке. Ваша задача — приготовить эликсир для партнёра, сохраняя альфа-ритмы. Подобные испытания закаляли дух, делая его невосприимчивым к ядам недоверия. Костя, дотошно вымеряя миллилитры гранатового сока, приготовил Лере напиток цвета венозной крови. Лера, щедро швырнув в блендер всё подряд, вручила Косте мутную жижу зелёно-бурого оттенка.

— На, выпей. Не бойся, я проверила pH — твоей зоны комфорта он не нарушит, — съехидничала Лера, наблюдая, как он изучает её подношение с видом криминалиста, исследующего улику. Они выпили, глядя друг другу в зрачки. Датчики жужжали. На экране линии скакали, но не рвались. Григорий выдавил одобрительную улыбку: «Хорошо. Вы отразили атаку мнительности. Показатели гнева в безопасном коридоре». Лера почувствовала во рту привкус земли и металла, будто лизнула перила на Тучковом мосту. «За мной будущее, — подумала она, — я только что виртуально отравила его, и приборы ничего не заметили».

Задание: «
Синхронизация потоков. Невербальное приготовление пищи. Опора на тактильность и интуицию». Их кухня превратилась в поле битвы молчаливых жестов. Костя, ставя сотейник, провёл рукой по Лериному запястью. Она, энергично вытирая стол, оросила его каплями воды. Они съели липкую пасту под радостный звон приложения: «Тактильный контакт зафиксирован! Прогресс 15%!» Григорий тут же выставил счёт на 150 евро…

Финальный акт. Домашнее задание

Они лежали на дубовом полу своего лофта, спинами друг к другу, под заунывный электронный хорал из приложения. На экране телевизора плясали графики. Красная линия (Лера) и синяя (Костя) должны были сплестись в ультрафиолет.

— Твой дыхательный цикл, как всегда, сбивает общий ритм, — сквозь зубы просипел Костя, не отрывая взгляда от экрана. — Моя синяя линия деградирует из-за твоего хаоса. — Деградирует?

— Лера фыркнула. — Дорогой, твоя синяя линия последние пять лет — это прямая дорога в ноль. Единственный её всплеск был, когда ты доказывал, что правильно разобрал и собрал мой фен. Это пик твоей биографии. — Ты неспособна понять простейшие алгоритмы синхронизации! — зашипел он. — Твоя красная линия — просто клиническая картина истерии.

— А твоя синяя — график падения акций на моё уважение с момента, как ты объяснил мне, в какой последовательности надо вешать полотенца. Спасибо, что довёл процесс до логического завершения.