Рассказ котом

Вячеслав Фоменко

Демиург - Создатель, Творец.

------------------------------------------

Ох и жаркое лето в этом году! В Москве вообще дышать нечем. На солнце асфальт к обеду так размягчается, что в нём туфли тонут. Кроме смога от автомашин, количество которых за последние пять лет кажется удвоилось, если не утроилось, ещё и лесные пожары своё добавляют. Опять горят торфяники в Подмосковье! Как загорелись в 1970-м, так и не гаснут, но в этом году как-то уж особенно интенсивно дымят.

Родители ещё весной на дачу перебрались. Оттуда на работу ездят. Звали и его с собой, но он захотел пожить в тишине и в одиночестве. Пожить так, чтобы его не трогали и не дёргали по пустякам. Нужно наконец разобраться в самом себе и вернуться к нормальной жизни! Уже тридцать три, взрослый мужик, а собственной семьи как не было, так и нет. И самое печальное, не хочется ему семью заводить.

Мама уже давно беспокоится. Она у них детский психолог. Причём психолог не абы какой, а член-корреспондент Академии наук, обязательный участник всех и всяческих российских и зарубежных конференций и симпозиумов, сопредседатель какого-то там психологического общества с полуметровым немецким названием, редактор парочки научных журналов и прочая, и прочая, и прочая.

Они с Мишкой шутят, когда она очень уж пылить начинает: дай, мол, слово, что всё бросишь и будешь сидеть с внуками и внучками, тогда да, получишь и невестку (даже не одну!) и внуков без счёта. Смеётся в ответ: вы от меня, говорит, только полезные советы в вопросах воспитания детей получить сможете. А няню я вам оплачу! Вы, главное, внука или внучку предъявите, а уж мы с отцом расстараемся! Не только няню вам, дуракам, оплатим!

Мишка — это младший брат. Сколько ему уже? Если после школы сразу в институт и уже на четвёртый перешёл, то… получается... получается двадцать один? Или уже двадцать два? Нужно у мамы спросить. Она всегда точно знает, кому сколько исполнилось, и кто там кому Николай. Про Николая - это её любимое выражение...

Мама согласилась с тем, что ему нужно побыть одному, хорошенько подумать о жизни и попытаться разобраться в самом себе. Не стала настаивать на том, чтобы он с ними летом жил. Она ему примерно о том же говорила, что Петр Леонидович недавно посоветовал. Сказала: напиши обо всём, что помнишь из того периода, а когда из отпуска вернёшься, мы с тобою сядем и всё детально обсудим. Вот увидишь, проблема если и не исчезнет сама собой, то по крайней мере понятнее станет, как с ней бороться.

Пётр Леонидович у них в больнице психиатрией заведует. Сам в Афгане не бывал, но в середине восьмидесятых, когда там жарче всего было, больше трёх лет в реабилитационном центре на Валдае отработал. Как раз с теми возился, кто оттуда возвращался. Тоже всяких повидал. И со стандартными психозами, но больше всего, конечно, ребят с посттравматикой было. Почему-то он посттравматический синдром к стандартным не относит.

Изрёк как-то с хмурой миной на лице:

- Мы их там, на Валдае, после таких, как ты, долечивали. Вы ему там, за речкой, ногу или руку оттяпаете и в Союз отправляете. А вытаскивать его из петли, объяснять, что жизнь на этом не закончилась, что она просто стала другой, нам приходилось. Не думай, что это проще, чем пару часов у стола простоять. Через мои руки их несколько сотен прошло, а я каждого из них до сих пор помню.

Прав он, конечно. Не проще это. Но и нам, тем кто у хирургических столов сотни часов простоял, тоже просто не было. Раненых ведь разных доставляли. Порой срежешь намотанное поверх стандартной повязки из индпакета пропитанное засохшей кровью пыльное тряпьё, и сразу холодок по сердцу. Мало того, что плоть осколком или пулей разворочена, так уже и по соседним тканям огонь побежал и запах нехороший. Он тебя спрашивает: "Что со мной, доктор?" - а ты понимаешь, что правду говорить нельзя, и врёшь ему в глаза, что всё не так уж и плохо. Сейчас прооперируем, отлежишься недельку, отдохнёшь и домой полетишь. Закончилась для тебя война, парень!

Потом, уже в палате, отойдёт он от наркоза, обнаружит, что количество конечностей нечётным стало, и... И некоторые выть начинают. Страшно выть… Не все ампутацию легко переносят. Далеко не все. Вот тогда сёстрам достаётся. Это их обязанность, таких вот мальчишек успокаивать и хоть как-то попытаться утешить.

Травма серьёзная. И не только физическая, но и психическая. Как такому потом во время обходов в глаза смотреть? Он же тебя своим личным врагом начинает считать. Сколько раз слово «фашист» за спиной слышал! Как объяснишь ему, что если бы не ампутация, то он бы уже к встрече с Богом готовился. Не верят люди. Большинство полагает, что они лучше знают...

***

Он сидел, уставившись в мерцающий белым девственно чистый экран, а перед мысленным взором его плыли картины.

Воспоминания вам нужны? Их есть у нас… Какое самое яркое? Конечно же её слова в их первую ночь и всё, что до этого между ними было. Помнится, уже когда за окном светать начало, спросил её: как это при её внешности удалось ей остаться невинной девушкой в окружении всех этих мужчин? Она вытащила из-под себя перекрутившуюся юбку, повалила его на спину, улеглась сверху, построила на его груди пирамидку из своих кулачков, устроилась на ней подбородком, поёрзала, устраиваясь поудобнее, помолчала немножко, разглядывая его лицо и улыбнулась:

- Тебя ждала…

Эта улыбка ещё сегодня в нём живёт...