Рассказ проигравшей

Пролог. От судьбы не убежишь

10 лет назад

Занавес неспешно пополз в стороны. Представление начиналось.

Яркий прожектор осветил правый край сцены, софиты устремились к женской фигуре, неспешно качавшейся на качелях. Искусственная листва деревьев приятно шелестела, временами заглушая тихую, ненавязчивую мелодию флейты. Русые локоны артистки спадали на её плечи и развивались в такт движению качелей, внушительный бюст, еле прикрытый тонкой тканью невесомого платья, соблазнительно колыхался. Но игра теней и света скрывала всё неприличное, выставляя напоказ самое аппетитное.

Люди жили в своём мире,

Не знали тягостей войны.

И счастья было, словно пыли,

Дома и души ей полны.

Удивительно сильный, с хрипотцой, голос пышногрудой артистки прорезал интимный полумрак зала, вызывая у зрителей мурашки.

Никто не знал, что это время

Дано им было в долг судьбой.

Что мир считал уже мгновенья

До раны в тверди мировой.

Четверостишье не успело закончиться, как свет постепенно начал теплеть, и вскоре вовсе стал кроваво красным. Девушка на качелях перестала раскачиваться, обхватила себя руками за плечи и склонила голову. С правого края сцены полезли тени, и каждый раз, когда они касались женщины, та дёргалась, как от удара.

Новый прожектор в центре включился вместе с усилением громкости флейты, в мелодии всё чаще стали звучать диссонансные звуки, напряжение нарастало. Вместе со сменой освещения и появившимися декорациями в виде остовов разрушенных зданий, атмосфера пьесы стала совсем мрачной и гнетущей.

Новая женская фигура, держащая в руках меч, показалась из-за кулис. Мощное телосложение, красные волосы до плеч и волевые черты лица этой артистки контрастировали с образом предыдущей девушки, но голос воительницы был немного мягче. Но не менее сильным и мелодичным.

Одна фатальная ошибка –

И к людям грянула беда.

В прорехе оснований мира

Зияла страшная дыра.

И вновь тени начали нападать на актрис. Та, что сидела на качелях, молча терпела удары, в то время как красноволосая девушка вовсю махала мечом. Это не сильно помогало: тени отступали, но тут же нападали с удвоенной силой, постепенно поглощая её фигуру, облачённую в окровавленные лоскуты. Формами воительница уступала коллеге, но ни один взгляд из зала не прошёл мимо точёной, мускулистой женской фигуры в столь открытом одеянии.

Оттуда, словно кровь из раны,

Зло напало на людей.

Демоны убить всех рады,

Рвали плоть среди огней.

Время красноволосой девушки закончилось, тени её поглотили практически целиком. Воительница уронила меч и упала на колени, свет на сцене начал постепенно тускнеть, пока не остались только всполохи огней на заднем плане, подражающие языкам пламени.

И вдруг, ослепляя зрителей, вспыхнуло ярчайшее жёлтое солнце на левом краю сцены. Обе девушки отпрянули от него, прикрывая руками глаза. Тени, что поглощали их фигуры, расступились, корчась в жутких конвульсиях, но полностью со сцены не убрались.

Когда свет стал не таким ослепляющим, появилась третья женская фигура – хрупкая девушка в одной короткой сорочке, худая до костей, она прижимала к лицу противогаз. А за её спиной появилась новая декорация в виде ядерного взрыва, и именно от него исходило это яркое свечение. Серебристые, пышные волосы девушки подсвечивались так, что казалось, будто над её головой горит нимб.

Отчаянье всех обуяло,

Настало время крайних мер.

И демоны не ожидали,

Что смерть готовит им ответ.

Песня новой артистки поначалу звучала глухо из-за противогаза, но на второй строчке куплета она отбросила его в сторону. Пожалуй, голос этой девушки был наименее сильным, но благодаря разыгранной сцене именно он овладел вниманием публики больше всего.

Мир захлебнулся мёртвым светом,

И пепел небо застилал.

Ад содрогнулся перед смертью,

Но далеко не отступал.

Тут флейта выдала громкую, отчаянную трель, а потом мелодия зазвучала снова, постепенно затихая по мере того, как угасало основное освещение сцены. Декораций больше не было видно, остались только три женские фигуры, стоящие на коленях. Их очертания были еле заметны в фиолетовом свечении, спустившимся откуда-то сверху.

Вместе с переменой в освещении пришла и новая музыка. Артисткам из-за кулис подкатили по паре небольших барабанов, и девушки начали бить по ним ладонями в быстром, угрожающем темпе. Похоже, поверхность инструментов была залита какой-то чёрной жидкостью. Она разлеталась от ударов и густо пачкала женские тела. А свет становился всё ярче, и вот уже тёмные пятна на телах девушек начали светиться, как кровь в ультрафиолете.

Мы страдаем.

Мы рыдаем,

Свет от тьмы

Не отличаем.

Потонули все

В грехе,

Идём наперекор

Судьбе.

Новые строки песни кардинально отличались от предыдущих. И мелодия больше не льётся, лаская уши зрителей. Теперь каждое слово – удар, сопровождающийся барабаном для усиления эффекта. Куплет повторялся снова и снова, каждый раз всё жёстче и твёрже. И поверх этой тревожной какофонии звуков добавился ритмичный грув бас-гитары, ещё больше утяжеляя атмосферу.

И под такой аккомпанемент на сцену на невидимых тросах начала спускаться четвёртая фигура. Окутанная облаком лоскутов чёрной ткани поверх голого тела, девушка изображала борьбу, и чем активнее она боролась, тем ярче становился фиолетовый свет.

Наконец актриса ступила на сцену, и зрители увидели приму этого театра – бледнокожую брюнетку какой-то поистине неземной красоты. Всё в ней было идеально, каждый изгиб полуобнаженного тела женщины пленял своей красотой, а её лицо, одновременно ангельски прекрасное и дьявольски соблазнительное, обрамляли длинные чёрные локоны.