Расскажи мне, что случилось

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Был четверг, один из его свободных вечеров. Без всякого энтузиазма он готовил статьи, которые нужно было сдать на следующий день. Ги прихорашивался перед выходом: это тоже был его свободный день, но Ги никогда не оставался дома, когда у него выпадал выходной.

Бритва и её назойливое жужжание мешали Лейфу работать. В какой‑то момент, охваченный внутренней, не сдерживаемой раздражённостью, он крикнул:

— Ты там закончишь когда‑нибудь, чёртов Ги?

Ги выглянул уже в натянутых брюках, с голым торсом и с выключенной бритвой в руке.

— У тебя характер невыносимый с тех пор, как ты завёл всю эту историю с твоей Пией.

— Ги, я запрещаю тебе шутить над моим беспокойством из‑за Пии!

Ги пожал плечами и снова скрылся у себя в комнате, вскоре появившись уже в белой рубашке.

— Куда лучше было бы бросить всё это и пойти со мной. У меня грандиозный план. Две девицы — для меня одного. Но если соберёшься, уступлю тебе одну.

— Ты свинья, и твои свинства меня не касаются, а уж тем более я не хочу ими делиться.

— И что можно выжать из жизни, будучи таким благоразумным, как ты, Лейф?

— Имя, известность, престиж и деньги.

— Зато скучаешь, как устрица.

— Я делаю то, что мне нравится.

— Ну так и отчаивайся в одиночестве, дожидаясь Пии. Она больше не придёт, Лейф. Вбей себе это в голову. После недели непрерывных объявлений не думаю, что она здесь появится. К тому же, — он завязывал галстук перед зеркалом, висевшим в небольшой гостиной, — я уже начинаю задаваться вопросом, а не приснилась ли тебе эта девушка.

— Она из плоти и крови. Я не живу фантазиями. Я человек реальный, приземлённый.

— Тогда я ничего не понимаю. Кто знает, может, она кокетка: поиграла с тобой — и теперь прекрасно проводит время со своим приятелем, или женихом, или любовником.

Лейф вскочил так, словно в нём одновременно взвыли тысяча чёртей, и метнулся к другу, как из катапульты, хватая его за лацканы.

— Ещё раз так скажешь — сверну тебе шею, дерьмовый кабан.

Ги, как мог, вывернулся из его цепких рук и с унынием посмотрел на измятую рубашку.

— Ну, старина, из тебя никакой дизанер… Слушай, Лейф, — его голос уже звучал примиряюще, — я не хотел тебя оскорбить. Но представь на минуту, что всё именно так.

— Я не могу этого представить. Мне тридцать лет, и я женщин знаю хорошо, хотя и не занимаюсь проституцией ежедневно, как ты. Пия — порядочная девушка.

Ги внимательно посмотрел на себя в зеркало и поправил узел галстука.

— Больше всего меня раздражает это ярмо на шее, но в то место, куда я сегодня иду, без красивой верёвочки не пускают. О чём это мы? Ах да. Может, ты и прав, Лейф. Спорить не буду. Но если ты её любишь, а она не отвечает тебе взаимностью, мало толку в том, что ты её ждёшь.

Это Лейф и сам прекрасно понимал.

Он снова сел за ноутбук и какое‑то время с отчаянием колотил по клавишам, словно был один, а Ги не ходил туда‑сюда по комнате, разыскивая свои мелочи, которые запихивал по карманам: зажигалку, сигареты, платок, очки, презервативы…

— Во всяком случае, — сказал Лейф спустя минуту, не Ги, но тот слышал, — я не думаю, что ошибся. Эта девушка одинока, несчастна, беззащитна; в её взгляде — какая‑то меланхолия. Почему? Почему?

— Вот что меня и бесит, — отозвался Ги. — Ты гулял с ней пять раз и при этом не знаешь о ней ровным счётом ничего.

— У неё нет семьи. Так она сказала.

— У меня тоже нет семьи, и я живу себе очень даже счастливо.

— У тебя — семья весь мир, и она забавляет тебя как может. К тому же у тебя ни на грош здравого смысла, чтобы правильно оценить и взвесить своë собственное одиночество.

—Не говори глупостей, Лейф. У тебя-то самого есть семья? Нет. И всё же ты не несчастный человек.

—Как бы там ни было, эта девушка не счастлива.

—Мне пора, Лейф, — сказал Ги, дотягиваясь до синего пальто. — Не жди меня. Я знаю, ты меня никогда не ждёшь, но на всякий случай: если услышишь, что кто‑то ковыряется у двери, считай, что это воры, потому что я не вернусь до ночи, до утра, а может никогда.

—Счастливо.

—А ты не хандри, ну. Влюбился в незнакомку… Уму непостижимо. Поверь, Лейф, ты бы поступил куда разумнее, если бы приоделся и пошёл со мной. Что такое жизнь? Коридор, проходной двор. Думаешь, я несу банальности? Считай как хочешь, но если задуматься о том, что нас ждёт там, в вечности, становится ясно: значит, здесь надо выжать из счастья всё, что только возможно. А ты свою жизнь губишь. Думаешь о какой‑то незнакомой и ещё и мучаешься из‑за неё. Не понимаю.

—Естественно, не понимаешь, — проворчал Лейф. — У тебя не хватает тонкости, чтобы до таких вещей дотянуться.

—«Тонкости», — повторял Ги, посмеиваясь. — Что это за дама такая? Ну ладно, Лейф, брось. Не будь таким слюнтяем. Удачи. Впрочем, ты и впрямь обязан этой незнакомке: свои лучшие статьи написал благодаря ней.

—Доброй ночи.

—Хи! — фыркнул Ги и вышел, мягко притворив дверь.

Лейф опустил голову на ноутбук, прижав лоб к клавишам. Он ощущал себя подавленным и одиноким и, больше всего, страшно разочарованным.

На нём были выцветшие джинсы, немного сползавшие на бёдрах, и рубашка с короткими рукавами, расстёгнутая на груди. Волосы, как всегда, взъерошены, а веснушки, казалось, сияли ещё сильнее из‑за пота, выступившего на пористой коже лица.

С присущим ему спокойствием — тем самым, что не покидал Лейфа даже в отчаянии, — он прошёл в комнату и надел полосатую пижаму и короткий домашний халат. В шлёпанцах, с зажжённой трубкой, зажатой в зубах, он снова вышел.

Он посмотрел на ноутбук.

И в этот момент послышался негромкий звонок.

У Ги был ключ, но он такой идиот, что наверняка забыл его в каком‑нибудь кармане и вернулся за ним.

Не торопясь, он подошёл к двери и открыл.

Он оцепенел.

— Пия, — выдохнул он.

Она смотрела на него своим влажным, без слёз выражением, с широко раскрытыми, ослепительно голубыми глазами.