Рассказы Чумы

Глава 71. Гроза собирается

В оцепенении сижу на холодной земле, даже не пытаясь встать. Если этот Крылатый с такой легкостью расправился с ипсилотери, пусть даже не ожидавшим нападения, бой с ним будет не из легких. Защищаясь, я поднимаю перед собой меч, одной рукой по-прежнему опираясь на твердую почву. 

Однако юноша не торопится нападать. Он тщательно вытирает запачканное оружие об одежду убитого Ирага. Прячет сверкающее лезвие в ножны и идет ко мне. 

Я с трудом, из последних сил встаю. Страшно представить, что в арсенале у этого парня, если он не собирается использовать меч. 

Светлый кланяется мне, а затем ничего не выражающим голосом, словно из него вынули всякие чувства, произносит: 

— Следует поторопиться. У нас мало времени. Идем. 

Чего?

Что это? Ловушка? Он хочет взять меня живой? Зачем? Мысли пчелиным роем вонзают острые жала в мой разум. Что ему нужно? 

Клинок на уровне груди. Осторожно отхожу назад. 

— Идем, кратия! — в словах появляется ветер. Он, что, умеет волноваться? 

Я недоверчиво слежу за ним. 

- Ты кто такой? — Юноша вздыхает. Понимает, что без объяснений не обойтись. 

— Кратий приказал позаботиться о вас. 
— Это еще кто? 
— Кратий — это мой господин, — объясняет мне, точно умалишенной. Ладно, с этим потом разберемся. 

— Зачем убил его? — кивком киваю на лежащего ничком Ирага. — Разве не он твой… эммм… кратий? 

Светлый смотрит на распростертые крылья. Легкая улыбка скользит по его губам. 

— Если бы я не убил ипсилотери, то он бы прикончил тебя. — В логике ему не откажешь. — А кратий приказал защищать. Любой ценой. 

— Даже ценой собственной жизни? — Черт возьми, что это за заботливый кратий такой? Несмотря на всю напряженность обстановки, мне хотелось засмеяться. Или заплакать. Определиться было трудно. 

— Да. — Это коротенькое «да» дается парню куда с большим трудом, чем вся остальная речь. Он протягивает мне тонкие узловатые пальцы. — Надо идти. 

Я не уступаю. 

— Куда идти? 

— Я проведу по лестнице. Наверх, до Пятого круга. Четвертая башня справа. Рядом небольшое святилище. Там твой друг. Обратно лестница пропускает всех. 

— Почему ты мне помогаешь? — внимательно смотрю на бледное лицо, стараясь уловить хоть что-то, что позволит уличить его во лжи. 

— Так приказал кратий. Защищать. Помогать. 

Вот заладил! Не знай я Крылатых, точно решила бы, что передо мной робот! 

— Как зовут твоего хозяина? — вот мы и добрались до главного. Правда, сомневаюсь, что он мне что-то выложит. 
Светлый хмурится. Перья на кончиках крыльев недовольно топорщатся. Он поворачивается спиной и идет к лестнице. 

Черт! Похоже, я переборщила. Как бы всё это не выглядело, судя по всему, этот парень на моей стороне. Убираю оружие и догоняю его. Вместо ответа он протягивает ладонь. Крепко вжимаю свои пальцы в холодную кисть. 
Мы легко просачиваемся через прозрачное препятствие. Блестящий, гладкий металл скользит под ногами. Ступени сливаются в быстро движущееся, слепящее глаза полотно. 

Примерно на середине Крылатый останавливается и выпускает мою руку. От неожиданности я вздрагиваю. 

— Здесь проход свободен. Святилище рядом с четвертой башней. Справа. — Он резко разворачивается и чуть ли не бегом направляется назад. 

— Эй! Стой! — кричу вслед. — Как тебя зовут-то? 

Светлый на мгновение замирает, и тут же несется дальше. Мда. Ну ладно. Будем надеяться, что это все-таки не ловушка, и я найду Глада там, где он сказал. Другого выбора у меня нет. 

Мысль о Гладе придает мне сил, и я преодолеваю оставшиеся ступеньки за несколько минут. Шагнув наружу, на секунду останавливаюсь. 

Пятый круг. 

Тишина. Блеклое небо заволакивает иссиня-черным мраком. Разве в Раю бывает плохая погода? 

Где-то вдалеке гремит гром. Ослепительная молния вспарывает брюхо нескольким жирным, темным тучам. 

Никого поблизости не видно. Только острые шпили отсвечивают зеленым в сиянии белых огромных светильников, стоящих вдоль дороги. 
Куда все подевались? Ищут меня? Стерегут Глада? 

Схожу с вымощенного пути в тень ближайшей башни. Так-то лучше будет. Крадусь, держа руку на рукояти клинка. 

Первая башня узкая, длинная, словно не приспособленная для проживания. В угрюмых глазницах окон не видно ни одного огонька. Наверное, здесь тоже кого-нибудь держат в плену. Может быть, даже Брань. 

Брань. 

Это имя взрывает в моей душе тысячи осколков. Такое чувство, что сердце сжимается в ледяной панцирь, скукоживается и ныряет куда-то вниз. 

И зачем я вообще про него вспомнила? 

Основание второй уложится в добрые полсотни шагов. Она тоже погружена во мрак, но в ней чувствуются признаки жизни. Жаль, я не могу воспользоваться прежней силой; если из темноты сейчас кто-нибудь вынырнет, враг или друг, он непременно захватит меня врасплох. Хотя в этих потёмках врагов-то уж точно больше, чем друзей. 

Наконец, третья башня остается позади. Высокий хребет четвертой белеет в сгущающемся сумраке. 

Я пересекаю небольшой двор. Тот Крылатый не обманул — действительно, здесь есть небольшое святилище. 

В небе громыхает. На лицо падает несколько холодных капель. Дождь? Удивительно. С этой беготней по подземельям и лестнице я совсем отвыкла от обычного дождя. 

Святилище окружено толстыми колоннами, прочно угнездившимися в земле. Их подножия скрыты высокой травой, листьями цветов, качающих своими алыми головками. Небольшую площадку возле входа меряет шагами часовой. 

Один? 

Всего один охранник для всадника? Что же они с ними сделали, если не боятся оставлять на одного Крылатого? 

Ярость вскипает во мне, волнами ненависти поднимая со дна старую злобу. Часовой доходит до края площадки и поворачивает за угол. 

Ага! 

Я принимаюсь считать. На шестидесяти Светлый появляется с другой стороны. 

Около минуты. Что ж, вполне достаточно. 

Дождавшись, пока он сгинет с моих глаз, я быстро преодолеваю открытое пространство, ныряяпод сень одной из важных колонн, изображающих чей-то, по всей видимости, очень важный лик. В темноте черт не разобрать, единственное, что заметно, это — мужчина. Видимо, Создатель. 

Крылатый идет на следующий круг. Тихо вынув меч, я встаю к стене, держа клинок наготове. 

Он даже не понимает, что происходит, когда лезвие погружается в его скрытый складками одежды живот. Враг оседает в траву, и мне остается только довершить начатое. 

Дверь не заперта. Аккуратно толкаю её, вхожу внутрь. Никого. Они даже не озаботились выставить стражу внутри. Впереди тяжелая створка. 
Сердце в смятении гулко мечется. Нажимаю. Петли скрипят. Вхожу. 

Он висит над матовым облачком, объедающим его ступни. Руки высоко, в белых кандалах, прикованы к стене. 

— Глад, — тихо зову я. 

Он поднимает голову; смертельно уставшие глаза безразлично утыкаются в меня. Затуманенный взор еще некоторое время блуждает, пока до всадника, наконец, не доходит. 

— Чума! — шепчет старший. — Это ты! — И в глазах вспыхивает старый добрый дьявольский огонь. 

*** 
Плащ, вывернутый черной стороной наизнанку, скрывал его как нельзя лучше. Он наблюдал. 

Трава, прошуршавшая под ногами всадницы, считавшей себя незамеченной, пригнулась и со вздохом расправилась в свете сверкающих молний. Он видел, как девушка вонзила меч в стражника, как вынула и растоптала шар, как листья впитали в себя вспыхнувшие брызги. 

Чума вошла внутрь. Человек не двинулся. Ему было сказано ждать; а сколько, это не имело никакого значения.