Рассказы Чумы (переиздание)

Глава 10

Холодная вода то становилась настолько прозрачной, что можно было увидеть чистое, пересыпанное мелкими камушками речное дно, то темнела, мутнея от частичек глины. Колеблющиеся, невесть откуда взявшиеся водоросли напоминали человеческие волосы: словно несчастная утопленница распустила свои косы и теперь лежала на неприступной глубине, не в силах подняться вверх. Но и на чистую воду смотреть было невозможно: она казалась старым, покрытым влагой зеркалом, и в легком волнении, остающемся за лодкой, пробегали мертвенно-бледные незнакомые лица.  

Мор таращился по сторонам: Ахерон удивляла и будоражила его, несмотря на внешнее безмолвие; даже Брань, далеко не новичок в нашем деле, приумолк, разглядывая высокие пики скал, росших по обе стороны береговой линии.  

Изредка позади слышался тяжелый всплеск, точно от крупной рыбы. Вряд ли здесь водится живность; скорее всего, это камни, срывающиеся вниз с крутых горных гряд.  

Мор придвинулся ближе к краю; нагнулся, глядя на гладкую, притихшую поверхность: воды подернулись глинистой мутью. Я хотела крикнуть, но не успела: он уже опустил ладонь за борт, вылавливая понравившуюся водоросль.  

Резко, бурно поднялась вихрем река; лодка прыгнула на волне, врезалась в следующий, уже несущийся на неё бурун; пресные, безвкусные брызги окатили нас с ног до головы. 
Я повернулась к Мору и не услышала — увидела нечеловеческий вопль, рвущийся с губ. Маленькая, детская ручонка цепко держала пальцы всадника, а он,  забыв об оружии, точно парализованный, пытался её стряхнуть.  

Из воды высунулась вторая, подтягивая к поверхности голову, покрытую мокрыми, спутанными волосенками; не дотянула, сорвалась вниз, царапнув на прощание по дереву грязными ноготками.  

Мор заорал, как бешеный.  

Брань выхватил меч.  

Шест легко взлетел вверх и тяжелый удар пришелся точнехонько на тонкие пальчики и крепко сжатый кулак; что-то булькнуло в разъярившейся воде; ладошка разжалась, выпустив желанную добычу, и скрылась в темной воде.  

Мор тряс опухшей рукой; кожа в тех местах, где к ней прикасались, почернела и слегка дымилась; четыре полосы пересекали кисть с тыльной стороны поперек; еще одна, короткая, рваная — с ладонной.  

— Живые не должны тревожить мертвых, — произнес старик, не оборачиваясь, всё так же равномерно отталкиваясь от дна шестом. Я вспомнила два позеленевших кружка в глазницах: он же слеп…  

Брань зло смотрел на допустившего непростительную выходку брата, и по всему видно было, что красный борется с желанием утопить последнего. За что он его так ненавидит?  

Не может Мор быть изменником: для этого требуется холодный ум, железная хватка, сообразительность — у него же ничего из перечисленного сроду не водилось. Или же эта напускная бесхитростность — всего лишь грязный налет на маске предателя?  

Зато красный любит власть, упивается ею; ему не нравится, когда кто-то идет против него или слишком возражает. Неужели этого оказалось достаточно, чтобы продать Глада?  

* * *

Деревянное дно чиркнуло по отмели; Харон воткнул шест в мягкий ил, дожидаясь, пока мы покинем лодку.  

Брань чертыхнулся несколько раз; Велиал терпеливо ожидал остальных. Мор, испуганный, помятый, баюкал ладонь, даже выбираясь на берег, хотя артефакт уже начал действовать: припухлость исчезала на глазах, полосы покрылись коричневой коркой.  

Когда уже перевозчик собрался оттолкнуться, я замешкалась.  

— Ты говорил, что один из нас предал других… Так скажи нам, кто это.  

Старик равнодушно поднял голову на мой голос. 
— Я не вмешиваюсь в дела смертных.  

И лодка скользнула обратно в воду.  

* * *

Выжженная, растрескавшаяся земля простиралась перед нашими взорами, насколько хватало глаз. Своенравная Ахерон и скалы, укрывавшие её воды, остались позади.  

— Это и есть Воронка? — напряженно спросил Брань.  

Велиал засмеялся. 
— Ад начался еще там, где вы ступили в лодку Харона. А здесь… Здесь уже Лабиринт.  

Я не поняла его: 
— Где это — здесь?  

Демон обвел рукой горелую пустошь. 
— Везде. Лабиринт появляется там, где он сам того хочет. Его нельзя призвать: он выходит к тем, кто ищет с ним встречи. 
— И как скоро… это случится? 
— Обычно в течение часа-двух. Но с некоторыми это происходит быстрее. Правда, однажды его не было около двух недель. 
— Но мы ведь не можем столько ждать! — Мор уже оставил свою руку в покое. Признаться, она и не требовала теперь особого внимания: раны затянулись, а на их месте красовались четыре уродливых шрама. 
— Не можем, — согласился Велиал. — Думаю, и не придется. 
— Предлагаю идти парами, — высказался Брань. — Так те, кто идет сзади, смогут увидеть, что Лабиринт появился, я правильно понимаю?  

Падший усмехнулся. Ничего не ответив, кивнул Мору: мол, давай вперед.  

Брань шел молча. Напряжение росло в нем с каждой секундой; казалось, еще немного, и из сгустившегося воздуха можно будет лепить снежки. Кто-то должен был начать разговор, пусть и неприятный.  

— Ты думаешь, это Мор? — спросила я вполголоса.  

Красный оживился: он ждал этого вопроса. 
— Конечно, — ответил он без колебаний. — Смотри сама: Глад ему доверял — раз. Это он в самолете предложил сразу идти на выход, сказав, что старший сам нас догонит — два. Факело ты нашла после того, как он бросился к аэропорту — значит, это он его и выронил. А еще наш брат очень нервный и дерганый в последнее время.  

— Он всегда нервный и дерганый, — возразила я. — И это легко объясняется тем, что ты постоянно к нему цепляешься.  

— И что? — сухо произнес всадник. — Я цепляюсь, потому что он не нравится: ничего не умеет, ничего не знает, и его вечно приходится прикрывать. И к тому же подозрительно любит смертных.  

— Помнится, в самом начале своей карьеры ты тоже любил смертных, — насмешливо осадила я брата. — А Мор, если ты не заметил, старается во всем подражать тебе. 
— Хорошо, — повернулся он на мгновение, — допустим, это не Мор. Тогда кто? Может быть, ты? 
— Мы забыли еще кое о ком, — я выделила последнее слово. — Разве ты не можешь оказаться предателем?  

— Невиновному нет нужды оправдываться, — небрежно бросил Брань. — Вот черт! 

Падший оказался прав: Лабиринт сам нашел нас. Вот только ни Велиала, ни Мора впереди не было видно.  

* * *

— Что и требовалось доказать, — проворчал красный. — Что скажешь, заступница? Исчез твой подзащитный вместе с демоном, не удивлюсь, если он нас и этому продал. 
Я шагнула вперед: между колючими переплетениями, острыми корнями, крепко обнявшими друг друга лохмотьями глины. Наклонилась, разглядывая землю; ни единого следа, будто здесь никто, кроме нас не проходил.  

— Думаю, они в таком же положении, как и мы. Лабиринт просто притянул их чуть раньше… — Я обернулась проверить, слышит ли меня брат.  

Но на том месте, где только что стоял Брань, было пусто.