Рассказы добрые и злые (фантастика, 12+)

Круг десятый (на события февраля 2022 года)

– А здесь у нас десятый круг, – прощебетала экскурсовод, помахивая кисточкой на хвосте. – До недавнего времени кругов ада было, как известно, девять. Но мы идём в ногу со временем! Осторожно, скользко…

Наша группа обогнула озеро, где вмёрзший в лёд Люцифер вечно терзал предателей – Иуду, Брута и Кассия, – и свернула к неприметной пещерке. В свете люминесцентных ламп нашим взглядам открылся обычный коридор, каких полно в любой больнице от Калуги до Владивостока. Экскурсанты переглянулись, но настоящий сюрприз ждал нас в конце коридора, где на двери белела табличка:

«Родильный зал».

– Не ожидали? – улыбнулась чертовка, отпирая дверь. – Прошу!

Мы протиснулись в комнату, дышащую прохладным кафелем. Обычная родильная палата: покрытые клеёнкой и простынями кровати Рахманова, шкафчики с медицинской ерундой; единственной странностью были тумбочки у кроватей.

– Как вы уже знаете, – начала экскурсовод, – главное в аду – справедливое наказание. Если правитель начал войну, в которой погибла тысяча человек – будет справедливо, если он сам, своими, эм-м-м, руками родит тысячу человек. Если из-за репрессий пострадал собственный народ – пускай столько же и родит…

Взгляды экскурсантов растерянно перескакивали с тумбочки на тумбочку. На одной лежали акварельные краски и пара вполне достойных натюрмортов. На второй – стопка книжек с закладками и обкусанная трубка. На третьей, самой ближней – раскрытая тетрадь с закорючками на непонятном языке.

– Вьетнамский? – мужчина с фотоаппаратом ткнул пальцем в тетрадь и не совсем логично добавил: – Я такие в Тае видел.

– Это кхмерский. Обычно, – продолжила чертовка, – на это уходит девять месяцев, но мы сократили программу, оставили только самые чудесные моменты – токсикоз там, вены, боль, вот это всё, – поэтому каждый наш роженец рожает раз в месяц. Вот у него, скажем, – она показала на кровать с натюрмортами, – впереди ещё где-то два с половиной миллиона лет.

Мужчина с фотоаппаратом щёлкнул вспышкой.

– Что с ними будет потом? – тихо поинтересовалась женщина в очках.

– Потом они отправятся на замену Иуде и Бруту. Такой правитель мало отличается от предателя.

– Я не о них, – уточнила женщина. – О детях…

– Ах, дети! – Экскурсовод рассмеялась. – Детей никаких нет, иначе мы бы наводнили мир сиротами, с этим люди и без нас справляются. Если простыми словами, Гитлер сразу рожает взрослого Гитлера, свою полную копию со всей памятью. Новорожденный Гитлер идёт восстанавливать всё, что было разрушено на войне – каждый дом, каждую собачью будку, – потом всё снова рушится, и так до тех пор, пока настоящий Гитлер не родит всех, кого положено. Разумеется, это строительство идёт не в реальном мире, а тут, по соседству.

– Лучше бы вы их по-настоящему строить посылали, – с укором заметила бабушка в вязаной кофте.

Экскурсовод фыркнула.

– У нас тут вообще-то ад, а не Красный Крест. Ещё вопросы?

Мужчина с фотоаппаратом поднял руку.

– А если правитель, скажем, миллион человек положил, зато страну укрепил? Несправедливо получается, надо взвесить и сравнить, чего больше, пользы или…

Чертовка смерила его таким убийственным взглядом, что мужчина покраснел и сбился.

– Простите, сколько вам лет?

– Пятьд… Кхм, пятьдесят два. А что, собственно…

– Давайте я вам как ребёнку объясню. Если вас сначала ударить, а потом дать конфету, болеть у вас не перестанет – будет и больно, и сладко. Мы наказываем за «больно», а потом там, – она показала острым коготком куда-то вверх, – наградят за «сладко». Если сочтут нужным. Вообще странно, конечно, – хмыкнула чертовка, – что я учу вас элементарному человеческому состраданию… Но не хотели слышать от бога – слушайте от чёрта. Вопросов больше нет? Прошу за мной…

Вслед за экскурсоводом группа вышла в коридор.

– Постойте, – подал голос молодой человек со шрамом на щеке. – Я тут посчитал… Вы сказали, Гитлеру ещё два с половиной миллиона лет. Но во вторую мировую, если не ошибаюсь, больше пятидесяти миллионов погибло. По месяцу на каждого – это не два, а четыре с половиной. Или он не за всех в ответе?

Чертовка уважительно приподняла бровь.

– Браво, юноша. Если бы все так знали историю, ад бы остался без половины клиентов. Да, не все на его совести, но лет действительно меньше. Дело в том, что ему помогают! Вы спросите, кто?

Мы не спрашивали, но это и не требовалось. Экскурсовод поманила нас пальцем к соседней двери. Приоткрыла, и в полумраке мы увидели ряд кроватей, уходящий в бесконечность.

– Всё по-честному. Те, кто поддерживал правителя, должны разделить его участь, хотя бы чуть-чуть. Это же справедливо? – Чертовка обернулась к мужчине с фотоаппаратом. – Не так ли, Аркадий Михайлович?

Мужчина побледнел. Отступив на шаг, он прижался к стене. На лбу его блеснула капелька пота.

– Я… Что вы себе позво…

– Ну как же, Аркадий Михайлович! – лучезарно улыбнулась экскурсовод. Она щёлкнула пальцами, и в её когтистой лапке появился из воздуха смартфон. – Вы, может, забыли? Вот, смотрите… где же это… ага, вот: «Наконец-то покажем им, как на нас тявкать», «Давно пора выжечь эту мразоту калёным железом», «Надо было ещё раньше, вместе с детьми, чтобы и семени их поганого не осталось»…

– Это… это ошибка! – взвизгнул мужчина. – Вы не имеете права! – Он попытался прикрыться фотоаппаратом, но камера выскользнула из дрожащих рук.

– Ай, бросьте, – отмахнулась чертовка. – Ещё скажите, вас взломали. Ладно бы откомментили пару раз сгоряча, но мы же не в соцсетях читаем, а в душах. Это всё-таки ад, а не «Роскомнадзор». Давайте, не задерживайте порядочных людей…

По коридору пронёсся сквозняк. Мелькнуло что-то тёмное, и мужчина исчез за захлопнувшейся следом дверью. На полу сиротливо блестел осколками вспышки фотоаппарат. Потрясённая группа молчала.

– Не пугайтесь, – устало улыбнулась чертовка. – Вам пока сюда рано. Лучше идите и расскажите всем, а то у нас уже кровати заканчиваются. В раю тоже все в шоке…