Рассказы из шкафа

Фима

Длиннорукий, длинноногий, длинноносый. Смотрел испуганно, тер очки, дрожал. Спустя пару минут все-таки соизволил поздороваться. Протянул вспотевшую руку и тихо пискнул:

— Фима.

Степан Петрович поднял бровь, и парнишка тут же исправился.

— Тимофей. Симочкин. Друзья Фимой называют, — виновато улыбнулся он и потеребил воротник рубашки. Для кого выряжался-то, а?

Степан Петрович медленно встал, провел ладонью по давно уже седым вискам, а потом крепко, крепче, чем следовало, сжал руку новоявленного жениха. Фима задрожал еще больше, сглотнул. Но не отвернулся, глазки водянистые не отвел.

— Ой, пап, ну хватит! — Полинка чмокнула Степана Петровича в щеку и с нежностью взъерошила жиденькие волосы на голове Тимофея. — Чай будем пить? Давай показывай, что там мама с дачи передала. Яблоки есть? Я шарлотку тогда сделаю.

Степан Петрович опустошил тяжеленную сумку, груженную чуть ли не одними яблоками – Полинка их с детства безумно любила – и сел у окна. Оттуда удобнее было оценивать обстановку.

— Что там Тимка? Как в школе? — Полинка ставила на стол узорчатые чашки, а женишок-то и не подумал ей помочь. Ленивый что ли?

— Да хорошо Тимка. С Тасей, девчонкой соседской, днями гуляет, — Степан Петрович чуть смягчился, но буравить взглядом Фиму не перестал. А то еще расслабится. Вот еще.

— Хорошо, — Полинка кивнула. — Пап, я сейчас Снежке позвоню, она обещала проходки в Михайловку достать. А вы пока с Фимой пообщайтесь тут, ладно?

Фима кинул умоляющий взгляд на Полинку, но она только подмигнула ему и юркнула в комнату. Степан Петрович улыбнулся. По-акульи только немного, по-хищному. Спросил негромко, чтобы Полинка не слышала:

— Ну. Ти-мо-фей, — Степан Петрович пытался показать голосом, что имя-то у парня дурацкое. Но вышло не очень: у самого так деда звали, да и сына так назвал. — И давно вы с Полинкой знакомы?

— Т-так, — парнишка, видимо, хотел казаться не таким напряженным, и отхлебнул слишком много горячего чая. Тут же задергался от безысходности: и не выплюнешь же обратно в чашку, да и до раковины далеко. Пришлось глотать. На глазах Фимы выступили слезы, и он сдавленно просипел. — Два года. В библиотеке познакомились.

Степан Петрович прищурился.

— С Полинкой моей? В библиотеке? Да она ж наркоманка книжная. Все, что нравится, обязательно покупает. Я уже коробок десять на дачу оттащил. А по учебе все скачивает на планшет, — Степан Петрович, не отводя взгляда, тоже отхлебнул немало чая. Проглотил. Чуть поморщился от боли, да только так, чтобы лживый сопляк не заметил.

— А…мы…— Фима вытер испарину со лба. — В университетской библиотеке познакомились. Нам туда просто записаться надо было.

— А куда гулять ходите? — Степан Петрович, наконец, отвел взгляд от паренька. А то вдруг еще Полинке нажалуется, что папа тут его изводил.

— В музеи… В кино… На балет вот.

— Музеи она терпеть не может, — Степан Петрович хмыкнул. — А в кинотеатры никогда не ходит – темноты боится. Ну, на балет еще поверю, она ходит, если Снежана позовет.

Полинка выпорхнула из комнаты, заплетая волосы в крендельки. Щеки ее почему-то горели.

— Пап, Фим, а поехали на роликах покатаемся? Пап, твои у меня. А Фиме напрокат возьмем.

Степан Петрович кивнул, не без удовольствия заметив, что парнишка побелел и выпучил глазешки от страха.

Уже в парке Степан Петрович как бы по-отечески хлопнул нескладного Фиму по плечу. Тот держался на роликах очень неуверенно. Казалось, руку Полинкину схватил только для того, чтобы не упасть.

— А где же твои ролики, Фима?

— Пап, — Полинка кинула укоризненный взгляд на Степана Петровича. — Его ролики сломались. А новые пока не купил.

— А-а-а, ну, если так…

В принципе, Степану Петровичу даже нравилось ездить рядом с испуганным и трясущимся Фимой. Сразу силы появлялись, казалось, что молодость, никуда и не уходила.

Уже вечером, проводив Фиму, Полинка свернулась на диване калачиком, а голову положила на колени отцу. Он гладил ее косички, вспоминая, какой маленькой и хрупкой она была, когда он впервые ее увидел. Почти двадцать лет прошло, а все как будто бы и не изменилось. Он поседел, Сашка поседела, а Полинка все так же вяжет себе крендельки и улыбается солнечно и ласково.

— Полюша, доченька, — осторожно сказал Степан Петрович. — А тебе сильно Фима нравится?

Полинка напряглась, головой заерзала.

— Пап, он правда хороший. С высшим образованием. Все, как ты хотел.

— Да вы же разные совсем, ну…

Полинка засопела.

— Пап, он хороший.

— А ролики не любит…