Рассказы из шкафа

Судьба

— Дура ты, Леська! Не нужна ты мне! Не моя ты судьба, а, знач, и я не твоя. Поняла? Худо тебе со мной будет.

— Сам ты дурак, Михась, — Леська насупилась и грубо смахнула пчелу, которая так и липла к Мишкиной макушке. — Что я уже, не могу сама решать, кто судьбой моей будет?

— Тьфу ты! — Мишка сплюнул кожуру от семечки на землю и ревниво притянул подсолнух к себе. — Говорю ж, дурная! Ну, чего ты губы дуешь, а?! Не понимаешь что ли? Судьба это большое, необъятное. То, что за тебя все решает.

— Как мамка твоя, что ли? — Леська зычно загоготала. Во дворе взвыл ее пес, Пират.

Мишка деланно замахнулся, пытаясь изо всех сил сдержать улыбку, лезшую на лицо.

— У-у-у, язык твой тоже дурной! Причем тут мамка моя, а?!

Леська подскочила с лавки, подбоченилась, нос задрала и тихо-тихо, чтобы в Мишкином дворе слышно не было, прошипела:

— Так и скажи, Михась, что это мамка тебе со мной ходить не разрешает.

Мишка тоже встал: не смотреть же на бабу смешливую снизу вверх. Еще и зубами из-под ногтей что-то выковырял: то ли землю, то ли сок от шелковицы. Это он для пущей важности время тянул. Чтоб поняла Леська, да не гоготала больше, не ребячилась.

— Да сто раз я тебе уже говорил, — Мишка даже вздохнул устало, как порой это батя делал после долгой работы. — Цыганка мне нагадала, что судьбу я свою в поезде встречу. В по-ез-де! — Мишка сложил пальцы щепотью, да постучал для убедительности по черной Леськиной макушке. — А с тобой мы где встретились, а?

Леська глаза сощурила, точно вспоминать собралась. Но долго думать не стала, не в том она настроении была, чтобы лишнюю минуту молчать.

— Так и не помню уже, Михась! Сызмальства с тобой на речку ходили!

Мишка растянул щербатый рот и радостно хлопнул в ладони:

— То-то, Леська! Поняла теперь, ну?

— Дура твоя цыганка, вот, что я поняла! — Леська деловито отошла к своей калитке, толкнула ее, но тут обернулась, и долго на Мишку посмотрела. Щеки ее отчего-то румянились, разгорались. А может, и свет такой был. На закате и не то покажется. — А ты хоть раз на поезде-то катался, увалень?

— Чего это увалень, Лесь? — Мишка приосанился, втягивая живот. — Ты чего обижаешь меня, а? Ну, не катался, так поеду скоро.

— Поедет он, как же. — Леська фыркнула, точно как ее кошка, Мурка. Та еще деловая животина была. — А денег где возьмешь? У мамки попросишь?

— А и попрошу, понятно?! — Мишка смахнул пчелу с рубашки и что-то совсем разгорячился. Кинул подсолнух в траву, под вишню, да и закричал пуще прежнего. — Попрошу! Ради судьбы не стыдно попросить!

— Мамке только своей про судьбу не рассказывай, ага. А то в доме запрет, никаких поездов не увидишь, Михась. Все, пошла я, умаялась. А ты стой тут, дурак, да о судьбе своей дурацкой думай!

Леська калиткой хлопнула, да из виду скрылась. Мишка хотел, было, прикрикнуть еще чего, повозмущаться, но уж больно быстро Леська в дом юркнула. А раньше ждала всегда у порога: не позовет ли обратно? Не поцелует ли? Видать, по правде обиделась, по-настоящему.

Михась затылок-то почесал, но улыбнулся. На что ему Леська вдоль и поперек изученная? Его судьба ждет. За-га-доч-на-я. Вот как. На поездах ездит, не то, что некоторые.

Мишка школу-то закончил, да так в селе и остался, не поехал учиться, как его старший брат. Смотрел через забор, как к Леське женихаться всякие полудурки ходят, а сам смеялся в кулак да и делал вид, что ничего не замечает. Леська за таких не пойдет. Она его ждет. Его и только. Дура, что с нее взять.

Через пару лет Леська что-то с Мишкой совсем говорить перестала, даже кивала через забор как-то сухонько, сдержанно. Мол, здравствуй, добрый сосед, видеть тебя только не хочу. Мишка все ее дурой называть и продолжал, но как-то боязно ему за нее стало. Уж, не оттого ли грустная да серая ходит, что в девках засиделась? Совсем, бедная, из ума выжила. Того гляди, и в старуху превратится. Хотел ей поначалу Мишка сам жениха подыскать, да среди друзей ни со своего села, ни с двух соседних никого достойного придумать не мог. Все какие-то Леське не подходящие.

А еще через год брат вдруг Мишку к себе вызвал, город посмотреть. Да написал: «На автобусе долго будет, ты до станицы доедь, Мишка, а там на поезд садись. Меньше, чем через сутки у меня будешь».

Мишка аж взвинтился весь, обрадовался. Забыл, что с Леськой теперь не друзья они. Хотел очень с ней поделиться, хотел, чтоб улыбнулась она ему еще хоть разочек. Заорал Мишка через двор:

— Слышь, дура! Еду я на поезде, Колька денег выслал!

Леська уткам воду наливала. Так и застыла с ведром, не обернулась даже. Тихо сказала, но Мишка услышал:

— Хорошо, Михась, езжай.

Через пару дней Мишка уж заволок свои баулы в вагон, наверх их сунул – чуть не переломился – да сел на нижней полке пассажиров других рассматривать. Сердце Мишкино в груди ухало так громко, что он колес почти и не слышал. Все смотрел, как птица хищная, на одного, на другого, на третьего. А на весь вагон – две девки всего. Ничего такие, не страшненькие, но даже Леська куда краше их будет. Мишка расстроился. Ух, если одна из них – судьба его, нельзя ее было получше вылепить что ли?