Рассказы из шкафа

Другое лето

Тимка раздраженно отодвинул от себя ноутбук, сдернул наушники и тут же опасливо прислушался. Не проснулась ли мама? Снова закатит скандал, мол, сидит он сутками в этом компьютере, отупел уже в край, мира не видит. Тимофей поднялся на ноги и устало расправил затекшие плечи. Глаза наутро опять будут красными, сейчас они слезились и болели. Словно сунули под веки раскаленного песка и велели моргать до тех пор, пока слезы все не вымоют.

Сквозняк потянул из соседней комнаты, зазывая Тимку на улицу. Мальчик захлопнул крышку ненавистного ноутбука и на цыпочках прошел по коридору. Если мама проснется, можно все свалить на кота: он всегда по ночам просился на улицу.

Дверь заскрипела громко и протяжно. Отец всхрапнул, а мама недовольно спросила:

— Тим, ты? Уже третий час, опять не спишь?

— Мам, я Барсика выгоняю, — шепнул Тимка и выскользнул на улицу.

Даже удушливым, раскаленным летом, ночь была освежающей, приятной. От кирпичей дома шел жар, от разогретой плитки поднималось тепло, даже металлические карнизы еще не остыли. Но прохлада лилась в мир с самого неба: такого черного и глубокого, как нутро могучего кита, проглотившего все, что было на земле. Тимка запрокинул голову и невольно охнул. Сегодня млечный путь показался во всей красе. Мальчик улыбнулся, благодаря сквозняк и проваленную миссию.

Тимка уже собирался бежать в дом за подаренным дедом телескопом, но услышал мурчание кота. Другие коты мурчали мягко, почти незаметно. Но Барсик грохотал, как трактор, его трудно было не узнать. Тимофей подошел к соседской сетке и удивленно уставился на девчонку, в чьих руках нежился его рыжий кот. Она сидела на небольшом пне, оставшемся от старой вишни. Тима еще год назад помогал отцу ее спилить по просьбе старенькой соседки. Девчонка уставилась в небо и улыбалась сладко-сладко, как будто спала. Тима раньше не видел таких улыбок у бодрствующих людей. Таких настоящих и спокойных.

— Эй, — почему-то обиженно позвал мальчик, — Это мой кот.

Девчонка обернулась. Лицо ее, все перечеркнутое сеткой, казалось совсем некрасивым. Глаза только блестели как-то по-особенному, как звездочки.

— Прости, я не знала.

Девочка поднялась с пенька и поднесла к забору Барсика. Кот недовольно заурчал, блеснул хищными глазами и в один миг перемахнул через сетку. Он уселся у ног Тимки и начал вылизываться.

— Ты тоже вышел посмотреть на звезды?

— Чего на них смотреть? — буркнул Тимка и, схватив кота под мышку, ушел в дом, демонстративно хлопнув дверью.

— Тимофей? — теперь уж позвал папа. Наверное, мама локтем ткнула его, чтобы он утихомирил сына.

— Я воды вставал попить. Ложусь, ложусь.

Тима закрыл дверь  в свою комнату и тут же открыл. Без сквозняков летом туго живется. А после уличного воздуха, воздух в доме казался спертым, неживым. Тимофей уложил кота на грудь и уставился на потолок. Лето уже почти доползло до середины, вот уже аж три недели прошли, и вдруг оно стало каким-то непривычным. Совсем особенным.

Наутро Тима проснулся недовольным и очень уставшим. Полинка встала рано, у нее завтра предстоял один из страшных экзаменов. Тимке не нравилось думать про эти экзамены. Вот, Полинка их сдаст и уедет куда-то далеко-далеко. Насовсем. Конечно, сестра стала уже взрослой, с ней практически ни о чем не поговоришь, но без нее и ее дурацких историй про луну станет очень тоскливо. Тимка это точно знал.

Мальчик взял чашку и побрел на огород, заедать грусть малиной. В этом году урожай ее выдался совсем никудышный, и Тимке пришлось грустить еще и поэтому.

— Привет, — донеслось с соседнего огорода.

Тимка кивнул надоедливой рыжей девчонке и тут же нахмурился от зависти. В ее ведерке малины раза в четыре больше было. И ягоды еще такие крупные, сочные. Она специально что ли?

Девчонка зачем-то улыбалась. Зубы у нее оказались особенно дурацкие, с щербинкой. А глаза страшные. Слишком светлые для обычного человека. Такие только у призраков в фильмах бывают.

— Меня Тася зовут, Таисия, — девчонка протянула покрытую мелкими царапинами руку сквозь ромбик сетки.

— Дурацкое имя. — Тимка отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— А тебя Тимофей зовут. Мне бабушка сказала. Тоже имя для старика. Вот.

— Что?! Да ты…! — Тимка обернулся, пытаясь сдержать возмущение. Но снова Тася улыбнулась, и ему расхотелось ругаться.

— У нас малины много. Нам столько не нужно. Хочешь, иди сюда, будем вместе собирать.

Тимка хмыкнул и раздраженно повел плечом.

— И желтая у вас есть?

— Угу, вон там, пять кустов, видишь?

— Ну, тогда ладно.

Тимка пошел к камышам, туда, где заканчивалась сетка. Он легко переступил невидимую черту, разделяющую их двор от соседского.

Малина у соседей и правда оказалась  хороша. Тимка с Тасей сосредоточенно занялись делом. Тимка краем глаза следил за Тасей. Теплый, почти горячий ветер опалял ее бледное лицо, солнце пекло в макушку, но она продолжала улыбаться. Тихо-тихо она шептала себе под нос: