Рассказы маленького леса

05.11. Старые фотографии

Иногда люди из каменного города, забредая в самое сердце пропасти вслед за своими мечтами и стремлениями, оставляют в дары Вечному лесу подношения и сувениры. Кто-то по собственной воле, в благодарность за тайны, которые открывает перед ним лес; кто-то теряет случайно, отвлекаясь на топот маленьких ножек по округе или заискивающий шепот среди болотной трясины. А кто-то бросает в страхе на откуп тьме, что преследует непрошенных гостей за их невежество и наглость.

Что случилось с человеком, который оставил эти вещи? Рюкзак из толстой дубленой кожи, плащ темно-зеленого цвета и неряшливо перевязанный блокнот. Человек испугался шуточек морожек или, может, наткнулся на Матушку? Тогда счастливчиком его, конечно, нельзя назвать. Или он просто устал от лесной тишины и ушел обратно в свой грязный и шумный город? Все возможно, он не мог знать наверняка.

Щучка задумчиво вздохнул и огляделся. Если его опять заметят за разглядыванием людских вещей, мало не покажется. И одно дело, если это будет Бина — она лишь нахлещет его прутиками, отчитает, а потом расплачется, причитая, что он совсем себя не бережет, — но совсем другое, если придет Решник. Вот тот не будет с ним даже разговаривать, отберет все накопленные сокровища и запрет его в наказание в одной из пещер камовников. С камовниками он, конечно, дружил; но там темно и сыро, и нет никаких костров и палочек корицы. Прямо мороз по коже. Щучка неопытный луго́вник, ему всего лишь вторая сотка стукнула; он и слова Решнику сказать не сможет.

Пальцы зацепили металлический замочек и резво щелкнули. На примятую траву выпали какие-то тряпки, тонкие палочки и свертки. Щучка с интересом разглядывал диковинные вещи. Вот эти палочки, кажется, называются «певремые ручки». Или «перьевые»… Эта маленькая девочка — «кукла». Надо взять ее себе, может, человек не сильно расстроится; а он подарит «куклу» молодой водянице, что так понравилась ему на празднике. В маленьком боковом кармашке лежали запасные пуговицы, похожие на прозрачные зеленые камушки. Красивые. В прошлый раз две морожки притащили подобные, но еще красивее, к праздничному столу; Щучка изо всех сил держался, чтобы не стащить их себе в коллекцию.

Еще тут коробочка с тонкими зеркальцами в металлических нитках, такого он еще не встречал. В них совсем ничего не отражалось и все такое мутное становилось, прям какая-то жуть. Надо будет спросить об этом у Момоньки, он наверняка знает.

Момонька ему много рассказывал о жизни людей. И про вещи их объяснял, и про дома, и про язык. Показывал, что и как они едят, о чем разговаривают, куда ходят. Момонька многое знал о людях, будто сам когда-то давно жил среди них.

В свертках, коих в рюкзаке оказалось много, были скрыты старые, потрепанные листы. Щучка заулыбался, разглядывая каждую деталь. Это были люди, смеющиеся, идущие, работающие и спорящие. Он узнал эти листы, Момонька называл их «фотогарафеями». Вот их он точно заберет себе в коллекцию и никому о них не расскажет. Какие диковинные одежды на этих людях, какие цветные краски вокруг них! Странные предметы в руках и под ногами, какие-то загадочные вибрации в их позах и взглядах. Щучка прям весь подобрался от предвкушения, аж пластинки на ушках застучали, ведь у него теперь так много этих интересных «фотогарафий», и он может сидеть под тенью деревьев и рассматривать их целыми днями, пока…

– Щучка! — до мечтательного луговника донеслись голоса его друзей. — Щучка! Пойдем скорей, Бина пирог с вишенкой приготовила! Ну же, ты где?

Щучка подскочил, пряча свои находки под мягкие еловые лапы, и бегом устремился к поляне с кострами. Вот съест свой вишневый пирог, запьет земляничным чаем и вернется сюда, заберет все-все свои сокровища и никому о них не расскажет!

Ну, разве что Момоньке только, конечно.