Рассказы маленького леса

06.11. Мертвая ива

Оранжевое поле цветов, что сторожило покой пропасти, притягивало живые души едва ли не сильнее Вечного леса. Особенно часто сюда прибегали дети, но не для игр, совсем нет — их манила таинственная и трагичная ива, что росла у самого подножия гор, на пригорке. Она единственная сбежала из леса, словно тянулась ближе к городу, печальное иссушенное дерево, склонившее тонкие скрюченные ветки к земле. Под ее призрачной тенью ютились крохотные бугорки, на которые изломанная ива роняла тяжелые слезы. И к которым приходили дети, неся свою печаль.

Здесь покоились души верных животных. Дети приходили сюда тайком от родителей, чтобы в тишине, наполненные трепетом, навестить своих друзей. Маленькие осторожные руки плели венки из полевых цветов, собирали букеты, раскладывали принесенные угощения. Дети практически не разговаривали; усаживались группками под ивой, опершись о крепкий бугристый ствол, и слушали скрип тревожного сердца, ее стоны и стенания — и им казалось, что никто не понимает их так, как понимает старое измученное дерево.

До самого первого мерцания звезд ива плачет, неся в чешуйках своей коры скорбь. Она трещит под палящим солнцем, ноет, молит о пощаде и прощении. Вечный страж крохотных могил, расплачивающийся за свои грехи бесконечностью бдения и слез.

Но как только затихают детские шаги, спешащие на зов городских огней, и ветер уносит слезы в объятия болот, на ветках появляются первые бабочки. Они распускаются бутонами, шелестят успокаивающим дыханием и играют тонкую мелодию умиротворения. Они блестят серебряными узорами, прозрачные пергаментные крылья с россыпью звезд поднимают вихрь забытых воспоминаний. Бабочки срываются в небо, не замеченные никем, отпевая молитвы, и земля исходит волнами под замерзшими ивовыми корнями. Земля вздыхает и шепчет, впитав тайные желания приходивших днем сердец. По примятой детскими телами траве ступают их верные тени; на свет, под зов луны и гул Дуба из самого сердца леса, выходят на прогулку они, самые чистые из душ. Кошки и собаки, птицы и кролики, большие и маленькие: глаза полыхают во тьме гор и голоса их разносятся воем над темно-оранжевым морем.

Звери, призрачные светящиеся тени прошлой жизни, выходят на тропинку, по остывающему песку, чтобы привычно дойти бесшумными следами до центра города из камней. По крышам и мостам, вдоль скамеек и клумб. Посмотреть в знакомые окна, тусклые и холодные; пролезть знакомыми лазами по знакомым подворотням. Пройти дыханием через знакомые двери и почувствовать снова такой родной запах тепла. По любимым коврам и скрипучим ступеням, между зеркалами и картинами, мимо столов и кресел. К маленьким сопящим носам и сжатым кулачкам, души садятся у изголовья кроватей, чтобы смотреть на лица любимых людей и охранять их сладкие детские сны.

Может случится так, что однажды охранять станет некого. Или не от чего. Верные души исчезнут, и вороны принесут Марлине лишь крохотные кости. Она осмотрит их, оценит и изотрет в пыль, чтобы накормить вечно голодную медузу, которая вернет мертвой иве на цветочном поле лишь туманную дымку да запах пепла.

Но это уже совсем другая история.