Рассказы маленького леса

13.11. Обнимите музыканта

Когда-то давно он упал в пропасть. Когда-то давно он обжег глаза о яркий всполох ослепительного огнища. Когда-то давно, разучившись слышать музыку, он ринулся в страхе в бездну и ослеп.

Он не различал ни дня, ни ночи, не видел цветов и чернил, так давно не ощущал клавиш и струн. В день, когда он сгорел в пропасти за хмурыми горами, он умер.

Так думали все вокруг, но не он, с замиранием сердца ожидая на крыльце, когда голоса людей скроются за стенами и на город упадет покрывало тьмы. С наступлением темноты к нему приходит Ангел. Ангелы навещают творцов или смертных, стоящих одной ногой в могиле, — он более не творец, нет, он всего лишь жалкое подобие человека, над которым сжалилось небо.

К нему приходит Ангел, его вечная любовь, подарок богов.

Огни города затухают, и от кромки лесной мглы отделяется пламя. Оно пересекает поле, приминая легкой походкой цветы, проходит по нагретому песку тропинки, мимо настороженных в ночной тиши домов. И, плавно поднимаясь по крыльцу, предстает перед ним, слепым и напуганным.

Ангел приходит к нему, чтобы обнять и успокоить, убаюкать мягкими руками и нежными словами. Ангел поет ему колыбельные — те самые, за которыми он бежал в бездне, не разбирая дороги, и за которые он заплатил собственной жизнью.

Ангел приглаживает его седины, аккуратно помогает встать, провожая с крыльца в дом. За Ангелом тянется шлейф из маргариток и сахарной выпечки — он плачет, цепляясь за чужое тепло и доброту. Он ложится в свою постель, еще вчера жесткую и холодную, сегодня воздушную, как моховая перина. Он засыпает в окружении хвои и павшей листвы, под нежные напевы, в кромешной тьме.

Засыпает человек, чтобы завтра проснуться в ледяной пустоте и снова плакать на крыльце в ожидании своего Ангела. Но это завтра, а пока…

***

Решник, подпирая фонарный столб, недовольно наблюдал, как Бина тихонечко прикрывает дверь и торопливо сбегает по ступеням, придерживая кончиками пальцев ворох тончайших тканей. Он запрещал младшим выходить за пределы леса, но Бине он запретить не мог, посему лично сопровождал сестру в ее тайных побегах в город.

– Опять?

Она вздрогнула, оглядываясь на брата и стыдливо поджала губы.

– Прошу, не начинай.

– Бина, так нельзя…

– Я виновата перед ним, Реши, и ты это знаешь, — потому что шестьдесят три года назад человек пришел к ним на звуки ее песен, — и хочу помочь. Это мой долг, я нужна ему. Я хочу загладить свою вину.

Потому что этот человек обжегся из-за нее. Потому что ослеп, запутавшись в ее непослушных волосах и напуганных руках.

Решник разочарованно покачал головой и обнял сестру за плечи, закрывая собой от ночного холода. Он знает, что человеку осталось недолго; Бина тоже знает это. Он все еще надеется, что она образумится и забудет этого несчастного. Решнику практически жалко его.

Но он все еще считает, что тогда, защищая напуганную и заплаканную сестру, он поступил правильно, выжигая забредшему наглецу глаза.