Рассказы маленького леса

16.11. Бисер

Когда Момонька был маленьким, Матушка каждый день проводила рядом с ним. Он встречал вместе с ней рассветы, купаясь в горном ручье, читал книжки, прижавшись к еле теплому, вздыхающему боку, зажигал свечи в вечерней тишине и завороженно наблюдал, как Матушка шьет. Маленький мальчик укутывался в дымчатый подол тени и перебирал дрожащими пальцами клубки тонких, холодных нитей и крохотные блестящие бусинки, которыми Матушка покрывала вышивку.

– Мама́, — тень колыхнулась, вопросительно качнула головой, не отрывая внимательных белых дыр от рукоделия, — а что это?

Момонька крутил блестящие росинки на ладони, с упоением вдавливая их в кожу и наблюдая за исчезающими отметинами.

– Бисер, — прошелестел голос под резным потолком, и рукава изящным взмахом слизали украшения с ладошки. — Это обычный бисер, черничка.

– А для чего бисер нужен?

– Для красоты.

Малыш понимающе помычал, зачарованно наблюдая за блестящими в полумраке нитями и светящимися каплями росы на конце иголки. Матушка творила магию, расшивая его рубашку тонкими, хрупкими узорами — такими же узорами были расшиты рукава ее собственного платья.

– Бисер… — черные глазки неотрывно всматривались в хитросплетения металла в ткани. Какие забавные, эти бусинки. — Мама́?..

– Да, золотко?

– А из чего бисер делают?

Делает. Матушка задумчиво закачалась, распутывая узлы на изнанке. Она сама делала эти бусины из того, что всегда было под рукой. Бисер на ее рукавах и на рубашке для Момоньки отличался: потому что сделан был из разных вещей.

Для Момоньки она собирала знания. В прозрачных каплях хранились предсказания, улыбки водяниц, смех луговников и шалости морожек. В них клубилось дыхание Дуба, сонное ворчание Решника и всеобъемлющая любовь Бины. А нити Матушка ткала из собственной заботы и забытых желаний тепла и уюта. Она хотела для своего единственного мальчика только самого лучшего, поэтому расшивала рубаху под любопытным, пытливым взглядом только чистым, невинным волшебством; таким же чистым, как сам малыш, сидящий в складках ее подола.

Бисер же на ее рукавах был собран из памяти, прошлого и чужих желаний. Он был вязким, мутным и тяжелым, порой жег кожу и тянул изломанное тело вниз. Но он сиял так же ярко, как и бисер Момоньки, поэтому восхищал мальчика не меньше.

– Мама́?

Тень склонилась над ребенком, всматриваясь в блестящие, внимательные глазки. Тонкие пальцы нежно пригладили черные кудряшки.

– Бисер делают из любви, крошка. Специально для таких маленьких мальчиков, как ты.

Малыш улыбнулся и, заливисто смеясь, прыгнул в подставленные руки.

– Чтобы я был счастлив?

– Да, черничка, — Матушка вздохнула, усаживая ребенка на коленях, и продолжила вшивать бисер в мягкую, податливую ткань, наслаждаясь теплыми объятиями сына. — Чтобы ты всегда был счастлив.