Рассказы маленького леса

21.11. Шерстяная нить

– У тебя что, совсем не мерзнут руки?

– Совсем.

– Никогда-никогда?

– Никогда-никогда.

Голоса прошлого тихо шелестели в голове, и Решник сильнее дернул нить. Руки не слушались, подрагивали, вызывая гнев, злость и обиду. Нитка тихо поскрипывала, выпрыгивая из петель, ныла тонкими стонами трущейся шерсти и трагично падала на колени.

Решник скрывался в зарослях дикой вишни и предавался воспоминаниям.

– Но ведь так нельзя!

– Что поделать, вот так. Не мерзнут у меня руки — и все тут.

– Эх, такого ты лишаешься, прям кошмар.

Морожки совсем обнаглели, о чем он недавно высказался им. Громко, яростно, неприлично; настолько, что перепуганные крошки побежали плакаться и жаловаться Бине в фартук. И Решнику не стыдно — эти невозможные проказники устроили игры в его доме, перервали и испортили столько ценных вещей, что даже всегда терпеливому Момоньке стало дурно. Хоть он и пытался успокоить Решника, тот все равно был вне себя от злости, крича и ругаясь на трясущихся малышей.

– Чего это я лишаюсь?

– Красоты! Вот мерзли бы у тебя руки, я бы тебе красоту подарил.

Они изгваздали даже книги, припрятанные в дуплах. И порвали самое дорогое его сокровище, самое драгоценное, трепетно охраняемое. Даже Бина вряд ли сможет их починить, хотя она, конечно, постаралась бы. Голос разыскивающего его Момоньки отдавался болью в висках, и Решник расстроенно поджимал губы.

Он вытянул нить, развязал случайный узел и отпустил тонкий, одинокий конец. Шерсть свернулась мягкой подушкой на коленях: местами прожженная, местами порванная, грязная и протертая. Руки трепетно погладили стонущую пряжу и принялись распутывать вторую нить.

– Правда? Что ж это за красота такая, которая только для мерзлых рук важна?

– А ты посмотри! Посмотри, какие красивые!

Это были варежки. Толстые, теплые варежки из синих ниток, с молочным оленем на ладошках. Он до сих пор помнит эти варежки, такие волшебные и манящие. И тогда было все равно, что у него никогда не мерзнут руки, — он очень хотел себе такие же.

Двое мальчишек тайно встречались у речки и с упоением рассматривали узоры на вязке. Старший сын Дуба, владыки Вечного леса, и младший сын городского стража.

– И правда, красивые…

– Мне мамочка их связала. Они такие теплые-теплые, что жуть!

– И что, если у меня руки не мерзнут, мне такие нельзя носить?

– Ну почему же?.. Дай подумать.

Он очень завидовал, этим варежкам. У него таких не было, потому что руки совсем не мерзли. Второй мальчик виновато отводил глазки и каждый раз приносил новые пары варежек, чтобы они могли любоваться ими вместе. А однажды он принес пакетик, перевязанный бечевкой, и, гордый, вручил ему.

– Я мамочку попрошу, она тебе тоже свяжет. Даже еще краше и теплей!

– Думаешь, она согласится?

– Конечно! Это же для моего лучшего друга, у которого не мерзнут руки.

Красные шерстяные варежки с провязанными дубовыми листочками и помпонами на тонких нитках грели не руки мальчика, а сердце. Он ни разу их не надевал, любуясь изысканной вязкой, хранил дома в шкатулке и рассматривал вечерами.

А потом ворвались морожки и устроили в его доме хаос.

– Я попрошу самые яркие и теплые, прямо как ты. Только у нас будут такие красивые варежки, ни у кого больше.

– Обещаешь?

– Обещаю. Мы будто братья.

– Матушка не одобрит…

– А это будет наш секрет. Смотри, вот принесу их, а ты спрячешь…

Шерстяная нить закончилась. Его красные варежки теперь стали двумя мотками, потрепанными и грустными. Его драгоценный подарок исчез — как и исчез его лучший друг, сгинув в сырой земле.

У Решника остался лишь лес, который он поклялся защищать ценой собственной жизни, потому что не смог когда-то давно защитить одну единственную. У Решника осталась лишь тонкая нить, связывающая его с прошлым.

Нить, которая скоро истлеет.