Рассказы маленького леса

23.11. Ягоды по стеклышкам

Жасмин решила, что лежа на поляне рисовать удобнее. Над головой качались кроны деревьев и поскрипывал гамак, в котором дремала утомленная Бина. Костры уже отгорели и теперь приятно шипели, пересыпаясь на ветру. Все луговники убежали на отдых к камовникам, оставив после себя лишь тонкий аромат корицы, — Жасмин принюхалась и тихонечко чихнула.

Под ее ладошками искрились стеклышки, на которых оживали блеском акварельные разводы. Вода ложилась тонким, прозрачным слоем, и создавала воздушные картины; увлеченная Жасмин старательно выводила их на стекле, высунув от старания кончик языка. Эти стеклышки, разноцветные кусочки радости и счастья, она подарит потом старшим из детей Дуба или друзьям, морожкам да водяницам. Кисть легко скользила мазками, иногда в задумчивости щекоча нос маленькой Жасмин.

Из-за кустов на краю поляны показалась белокурая копна и носик в веснушках. Маленький мальчик воровато оглянулся, крутя упругими кудряшками, присмотрелся к спящей Бине. Убедившись, что его никто не видит и не слышит, мальчик вдохнул побольше воздуха и громко-громко зашептал:

– Мин! Миииинааа!

Девочка отвлеклась от рисования, прищурилась и зашептала в ответ. На той стороне ее искало отражение — Жасмин находила идеальное сходство с братом забавным.

– Я здесь.

Малыш проскользнул в траву, лег рядом с близняшкой под гамак и высыпал между ними горстку сокровищ. По траве покатились ягодки, шишки и цветочки, прямо по разноцветным стеклышкам.

– Скушай клюкву, — прошептал он, протягивая сестре ягоды в ладошки, а парочку закидывая прямо в рот. — Сочная и вкусная, пальчики оближешь.

– Где ты ее собрал, Буша? — удивленно охнула девочка, причмокивая и глотая ягодный сок.

– У водяниц стащил. Там так много ягодок, что глаза разбегаются.

– Дурашка! А если Решник узнает? Тебе нельзя к водяницам ходить.

– Но ты же любишь ягодки! Я их тебе нес. Да и не узнает он ничего, Решник с Момонькой занят, занозы вытаскивает. Думаешь, у него есть время на меня?

– Я вполне могу найти время на еще две несносные занозы! — раздался над их головами строгий голос, и малыши, ойкнув, попытались броситься врассыпную от цепких рук.

Решник грозной тенью навис над гамаком, вылавливая шкодливых близнецов. Девочка застыла у его бока, сжимая в руках свои заветные стеклышки, а ее брат крутился и вертелся, пытаясь выскользнуть и дать деру, чтоб только пяточки сверкали.

– Чубу́ша! — Решник встряхнул Бушу, наклоняясь к порозовевшему личику. — Ты снова ходил на болота?

– Нет, — пискнул малыш, прижимая испачканные ладошки к кармашкам. — Я дальше моховых кочек не бегал!

– Я сколько раз просил не врать мне!

– Я не вру! Спроси у водяниц, меня никто там не видел. Ай! — Решник ловко дернул хулигана за ухо. — Ну Реши, пусти, я все Матушке расскажу!

– Шиш, ябеда! Я тебе сейчас устрою!

– Решник, миленький, не шуми, — взмолилась Мин, прыгая вокруг старшего из старших. — Бинушку разбудишь, она расстроится. Возьми лучше стеклышко, — девочка протянула одно из своих сокровищ и, гордая, заискивающе заглянула в ореховые глаза. — Красиво получилось?

– Красиво, — буркнул Решник, оттягивая непослушному младшему брату заостренное ушко. — А теперь марш домой. И чтобы больше у болот вас не видел!

Малыши заохали и заахали, подскакивая и убегая в чащу, туда, где остальные братья и сестры готовились к дневному сну. Решник погрозил вслед проказникам и устало вздохнул. Стеклышко он, конечно, взял, но не себе: положил в качестве подарка Бине; пусть полюбуется, как проснется. А у него дела.

Нужно еще парочку братьев вытащить из пещер камовников, да одну сестричку снять с крыши Марлиновой лачуги. Сплошное безобразие, никакого покоя на его ореховую голову.