Рассказы о любви

Право на убийство

— Вы готовы сделать выбор?

— Да. Безлимит.

— Что ж, тогда как только вам исполнится 35, на вас откроется охота. Вы это осознаете?

— Да. Я готова подписать бумаги. 

*** 

Морозный воздух пробирает до костей. Осенью в горах холодно, но несмотря на это я сижу на привычном месте с термосом. Как и год назад. Как и пять лет назад.

Мне 33. Тот самый возраст, когда еще немного и ты — слегка старушка, потому что пережила главный рубеж. Рубеж, когда с тобой все понятно — обществу очевидно, какой выбор ты сделала когда-то.

Ирония в том, что как только подписан договор, ничего не изменить. Я перестала чувствовать пальцы на второй кружке чая. Наверное. Возможно, это еще первая не закончилась. 

*** 

Я сидел за компьютером, когда в комнату вошли двое парней чуть старше меня. Вот черт. Не успел перешагнуть возраст неприкосновенности, как за мной пришли. И когда я только успел им насолить? 

*** 

Я собиралась дожить до старости, пока какие-то мрази не убили мужа у меня на глазах. Чертовы ублюдки! Мы, ведь, только начали планировать ребенка… и не успели. Ничего не успели сделать! Просто потому что какой-то идиот решил, что мой муж заслужил такое. 

*** 

Я смотрел на них в упор. Они смотрели на меня. Что-то должно было произойти, мы все это чувствовали. 

В руках у одного из них я заметил пистолет. Наверное, они готовились. Странно, что не сразу.

— Глупо спрашивать, зачем вы пришли?

— А ты как думаешь?

Я не думал. Совсем. Мне было страшно. 

*** 

Визг тормозов закончился для меня сильным ударом. Все закрутилось и завертелось, а потом снова удар. И ничего. Тело будто стало чужим. 

*** 

Щелчок предохранителя. Выстрел и сразу же второй. Я не успел даже дотянуться до пистолета, заткнутого за пояс штанов. Какого черта все это произошло у меня дома?

— Какая у тебя лицензия? — еле слышно спросила сестра.

Пистолет все еще был у нее в руках. Она была еще слишком мала, чтобы получить разрешение на убийство. У нее еще пара лет в запасе. А это значит, что в деле только что было оружие отца, но его «контракт» закончен.

— У меня было три убийства. Два из них я только что сделал.

Она кивнула.

Хорошо. 

*** 

Я была в одном из лучших вечерних платьев, когда это произошло. Мы еще даже не успели выйти из театра, когда с противоположной стороны улицы прозвучал выстрел. Я заметила мужчину в темной куртке. А вот мой спутник даже успел его «положить» до того, как тот сделал второй выстрел. Где-то за нами истошно завопили. Впереди были еле слышны стоны. Через пару минут к пострадавшему подбежала девушка в красном платье до колена. Ее прическа растрепалась. Девушка упала коленями на землю и пыталась растормошить убитого.

— Он попал? — едва слышно спросила я своего спутника.

— Насмерть. Чувствуется большой опыт, — на той стороне улицы лежало тело убийцы.

— Понятно. Скольких ты уже?

— Это семьдесят первый.

Мы подошли к автомобилю. Телохранитель осмотрелся, посмотрел на водителя, тот кивнул, и только тогда мужчина открыл передо мной дверь. Не лишняя предосторожность в наше неспокойное время. Я села. Жаль, что скоро придется с ним попрощаться. 

*** 

Я сообщил отцу, что уезжаю, сразу же, как только Ника вышла из комнаты. Для этого пришлось пообещать, что я сам вызову зачистку. 

Он все понял сразу. Вот только у него еще осталась пара выстрелов в запасе. 

— Оставайся на месте. Я сейчас приеду и сам их вызову. Пускай, спишут мои. Сколько ты выбрал? 

— Ноль. 

— Наивный идиот! Ничего не говори сестре, лучше вообще отправь ее куда-нибудь и попроси молчать об этом. 

— Хорошо. 

*** 

Морозный воздух пробирает до костей. Осенью в горах холодно, но несмотря на это я сижу на привычном месте с термосом. Как и год назад. Как и пять лет назад.

Мне 34. Тот самый возраст, когда еще немного и ты — слегка старушка, потому что пережила главный рубеж. Рубеж, когда с тобой все понятно — обществу очевидно, какой выбор ты сделала когда-то.

Жаль, что ничего не изменить после подписания договора. 

*** 

— Вы понимаете, что вы обязательно должны будете отнять это количество жизней? 

— Да. 

*** 

Когда я вернулся, отец все еще был на кухне. Вот только литровая бутылка коньяка наполовину опустела. И как только он ее осилил? Никогда же не пил.

Он заметил меня, кивнул на стул рядом: 

— Садись. 

Я послушно сел рядом. Вина, за то, что ему пришлось использовать свои последние выстрелы так, на сына-дурака, на конченного идеалиста, все еще грызла. Он посмотрел на меня, вздохнул. Снова наполнил стопку. 

— Твою мать убили такие же ублюдки. Именно тогда я решил отложить свою месть тем, кто портил мне жизнь долгие годы. А теперь ценой мести за твою мать, я продляю твою жизнь. Первоначальный план пошел к чертям. Да он того и не стоил. 

Отец снова шумно вздохнул, выпил и продолжил: 

— Уверен, что сделал правильный выбор? Мы больше не можем себя защитить, нам нечем. 

— Уже не уверен. 

— Что ж, остается только надеяться на чудо. 

*** 

Мой лимит все еще был при мне: все мои пятнадцать выстрелов. На что я рассчитывала, когда называла эту цифру, уже и не помню. Сейчас я предпочла бы обнулить, но увы, теперь только смертями. 

Одно хорошо, еще очень много времени впереди. Быть может, воспользуюсь в старости. 

*** 

Водителя убили на светофоре. Мое лучшее платье для театра безнадежно испорчено. Интересно, что Виктор сделал, что его решили застрелить. Это явно был не «безлимитник» — очень уж руки дрожали. 

Алекс пересел за руль, попросту перекинув тело на соседнее сидение. Сзади возмущенно сигналили машины. Я сидела за водителем в крови и немного в шоке. Вроде, и обыденность, но все равно как-то неприятно, что даже из театра спокойно не вернуться. 

Хорошо, что не на ходу. 

Надеюсь, доедем живыми. 

*** 

Вот и наступили Никины шестнадцать. Жаль, что отец не дожил, она выросла настоящей красавицей. Я стоял у окна и смотрел на город. Вечером мы встретимся, если все сложится. Главное, дожить. 

Праздник омрачал предстоящий девушке выбор. Но, как ни странно, сестренка не выглядела озадаченной или чем-то обеспокоенной, когда убегала в школу. Не знаю, на что она подписалась, когда рано утром приходили Контролирующие. Теперь и она за чертой. Ника больше не в безопасности, детскую неприкосновенность сняли. 

Марина внимательно на меня смотрела. 

— В чем дело? — спросил я. 

— Ты слишком задумчив. Не хочешь идти в больницу? 

— Нет, все в порядке. Просто переживаю за Нику. 

Супруга подошла ближе и обняла меня со спины. 

— Я тоже переживаю. 

— Я даже не знаю, что она выбрала. И это пугает больше всего. 

— Все будет хорошо. Сходим завтра в театр все вместе? Думаю, Нике понравится новый спектакль. 

— Конечно, — я развернулся к жене, — ей обязательно понравится. А нам нужно узнать результаты анализов, и как скоро мы сможем стать родителями. 

*** 

Морозный воздух пробирает до костей. Осенью в горах холодно, но несмотря на это я сижу на привычном месте с термосом. Как и год назад. Как и два, и три, и пять лет назад.