Рассказы про Еву

Ева и верблюд в небе

С самого утра у Евы были уроки. Ей было всего 5 лет, и она еще не ходила в школу, но уроки у нее были. Большой их вел. И надо сказать, это были не совсем обычные занятия, как у других детей. Например, сегодня был только один урок, но и длился он не 45 минут как в школе, а с самого завтрака и до обеда. И урок этот назывался — Облаковедение.

На этом уроке Большой пытался рассказать Еве про то, из чего сделаны облака, какие они бывают, почему они движутся в ту или иную сторону. Но у Евы всегда было свое мнение на этот счет — она точно знала, что облака сделаны из ваты, что они не бывают только одного вида — красивые, потому что некрасивых облаков не бывает, и движутся они туда, куда хотят. И все снова потому что они красивые. Большой только улыбался сквозь свою бороду на этот счет и никогда с ней не спорил.

Ева больше любила смотреть на облака и говорить, на что они похожи. Она могла так лежать часами, то радостно вскакивая и крича:
— Смотри, совсем как мой Димси!

Это был ее плюшевый кот — игрушка, которую Большой подарил Еве на прошлый День Рождения. Если она видела серые облака, из которых обычно шел дождь, и обиженно оттопыривала нижнюю губу и хмурила свои белесые брови.

Но сегодня был яркий и солнечный день, в который Ева как обычно не захотела слушать рассказы Большого о движении облаков и начала снова рассматривать их, пытаясь понять, на что они похожи.

— Смотри, вон облако, как подушка. Такая же мягкая и пушистая как моя, — указывая на какое-то облако наверху и с очень умным видом сказала Ева.

— Это облако имеет форму овала — это такая геометрическая фигура, — попытался продолжить урок Большой.

— А вон то облако похоже на птицу, — перебила Ева, понимая, что если Большого не остановить, он будет снова рассказывать ей о чем-то скучном.

— Ева, — понял ее хитрый ход Большой, и его усы снова разошлись в улыбке, а глаза прищурились. Он не будет ее ругать — это Ева знала точно, но слушать сегодня, в такой яркий и теплый день об овалах и ветрах Еве ну никак не хотелось.

— А вон то, смотри, — показывая пальцем на очередное облако, привлекла внимание Большого Ева, — похоже на лошадь, которая везет на себе какой-то мешок. Смешная.

— Знаешь, Ева, это облако больше похоже на верблюда, чем на лошадь, и это не мешки, а горбы, — вглядываясь в облако сказал Большой.

— А кто такой верблюд? — спросила Ева. — И почему он горбатый, да еще и два раза?

— Видишь ли, Ева, верблюд — это ездовое животное в далеких и жарких странах. Так уж вышло, что на Земле есть такие места, где совсем нет травы и воды, лишь песок, который чередуется такими волнами — барханами. И только в нескольких местах на всей территории есть трава, вода и деревья — такие острова жизни называют оазисами. И в таких условиях обычным людям, животным и растениям трудно выжить. Мало того, что трудно найти еду и воду, так еще и солнце там такое жаркое, как будто летом в полдень нашего самого жаркого дня. И так каждый день, представляешь?

— У нас тоже есть жаркие дни, но мы то не стали горбатыми, Большой. Или мы тоже такими станем? — немного напуганно, но с явным интересом спросила Ева.

— Не думаю, — задумавшись ответил Большой. — Для этого нужно жить в тех условиях очень долго. То, что у нас лошади, а в пустынях горбатые верблюды — виновата эволюция. Давным-давно таким сложным словом это назвал Чарльз Дарвин. Наша Земля очень старая, и живые организмы живут на ней очень долго и постоянно приспосабливаются под те условия, в которых они живут. Это как ты надеваешь панамку, когда жарко, или резиновые сапоги, когда на улице лужи. Понимаешь, Ева?

— Конечно понимаю, — ни капли не обманув ответила Ева. — Когда мне зимой холодно, то я надеваю шубку и валенки, потому что могу, а зайки и лисички утепляют шёрстку. Это и есть твоя резолюция?

— Эволюция, Ева, — снова улыбнувшись себе в усы сказал Большой. — Но в целом ты все правильно поняла. Птицы улетают на зиму в теплые края, лягушки и змеи засыпают на зиму — это все природа сделала для сохранения жизни на Земле. А теперь представь, как жить в пустыне, большой пустыне, где до ближайшего водоема ты будешь скакать на зайке два дня? Ты же захочешь кушать и пить?

— Я возьму с собой горшок каши и кувшин с водой, — выпалила Ева. Она радовалась своей смекалке и что так легко нашла ответ на вопрос Большого.

— Ты можешь все это взять, а как быть зайке? Или той же лошади? — продолжал свою мысль Большой.

— А зайка... зайка... Я не знаю, — грустно ответила Ева.

— Я тоже не знаю, как поступил бы в этом случае зайка, но вот эволюция подарила верблюду горб, в который он накапливает себе еду и воду, — продолжил свой рассказ Большой. — Когда караван, это несколько верблюдов, идущие друг за дружкой, приходит к оазису, все верблюды много едят и пьют, наполняя свои кувшины-горбы едой и питьем, и благодаря этим запасам они могут идти по пустыне несколько дней. Видишь, какая хитрая природа нас окружает? — улыбнулся Большой.

— Вот это дааа, — удивилась объяснению Ева. — Значит получается, что верблюд — это лошадь, которой пришили 2 сумки на спину, чтобы он мог долго идти по пустыне?

— Пусть будет так, — не переставая улыбаться ответил Большой.

— Знаешь, что я хочу сказать про это все?

— Что? — с интересом спросил Большой.

— У верблюда два горба, потому что жизнь — борьба!

— Ева!