Расставание с Учителем

51. О запредельности предельного

О ЗАПРЕДЕЛЬНОСТИ ПРЕДЕЛЬНОГО

В отличии от европейцев на Востоке философы занимались не поисками средств для благоустройства мира, а поисками возможностей проникновения в Истину. Конечно же, были и такие, особенно среди конфуцианцев, которые надевали на себя загадочную маску артиста, бегущего от толпы, чтобы погрузиться в свои дебри отягощённых моралью знаний. Они носили на головах круглые шапочки с кисточкой, олицетворяющие собой небо, а на ногах - квадратную обувь, как символ земли, имеющей четыре стороны света. Обычно они становились учёными-начётчиками, хорошо разбирающимися в разного рода комментариях многочисленных трудов великих мудрецов, и старались использовать свои знания для продвижения по службе и для обретения высокого общественного статуса. И среди них было много своего рода гениев, достигших признания, поэтов и неглубоких философов. Но истинными учёными и мыслителями на Востоке были всё же даосы. Им был чужд сам культ поверхностной духовности конфуцианцев, и их ум был сосредоточен на проникновении в Истину, вместо бесцельных путешествий, охоты за впечатлениями, поисков удовольствий и приключений, в которых растрачивали себя в любви и рискованных авантюрах эти так называемые псевдоучёные. Тщеславная человеческая натура всегда стремится отыграть своё поле в сфере общечеловеческой духовности, создавая свои привычные рамки рафинированного потребления жизни, утончённого культа удовольствий и стремления к поискам разнообразия. Может быть, на этом и держится в современном мире творческое искусство, распространяя всё ту же конфуцианскую пресловутую мораль в мире, и начисто забывая об истинной природной сущности человека, которую так высоко всегда ценили даосы. Именно конфуцианцы породили двойственность человеческой натуры, лицемерие и все болезни государства, плоды которых мы до сих пор пожинаем. И мне кажется, что чтобы вернуться к первоначалам, нам нужно посмотреть на мир взглядом даосов, чтобы проникнуть в запредельность предельного и очистить свою душу. Ведь преображение, о котором говорил нам, европейцам, ещё Иисус Христос, начинается с окончанием или смертью наших старых взглядов на мир, и обновленным видением мира в сиянии другого света. Ведь для того, чтобы посмотреть на мир другим взглядом, нужно вначале умереть в себе, чтоб заново родиться, преобразившись. Об этом и говорил Иисус Христос своим ученикам-апостолам.

Чжуанцзы о преображении говорил следующее:

ПРЕОБРАЖЕНЬЕ

Янь Юань сказал Конфуцию по поводу кончины:
- «Мать Цай Мэнсуня умерла, меня он звал на бденье,
Что странно, слёз не лил он, не могу понять причины,
Обряд весь выполнял, не горевал при погребенье».

- «Я восхищаюсь им, как он продвинулся в познанье,
Всё исчерпал,- сказал мудрец, - не пренебрёг обрядом,
Но понял суть происходящего в своём сознанье,
Что жизнь и смерть, начало и конец проходят рядом.

Как будто в мыслях, одну вещь в другую превращая,
Миг состояние вещей меняет на другое.
И перемен неведомых в природе ожидая,
Способен сердце сохранять своё Мэнсунь в покое.

Ведь в мире сложно знать, когда готов ты к измененьям,
И также сложно миг понять, когда ты изменился,
Как будто забываешься во сне успокоеньем,
И там с тобою в вечном сне твой путь уже продлился.

Он ощущал не саму смерть, а быстротечность мига,
Когда мы в вечной суете пристанище меняем,
И в нашей жизни всей достигнув восхожденья пика,
Оставив всё, один мир для другого покидаем.

Так и Мэнсунь во время погребения проснулся,
Лишь потому он плакал, что другие причитали.
Он, как бы, ко всем обращаясь, в своё «я» вернулся,
Поэтому особой не испытывал печали.

Но разве, засыпаешь ты когда, тебе не снится,
Что лёгким ты становишься и в небеса взмываешь,
И в вышине паришь свободно с лёгкостью, как птица,
Или подобно рыбине, на глубину ныряешь.

Но и теперь, когда мне говоришь, ты ведь не знаешь,
Всё это наяву иль в воображенье происходит,
Когда же превращенье ты безропотно встречаешь,
То твоё сердце быстрей путь в тебе самом находит.

С улыбкой если вверишь ты всего себя движенью,
Вступая в пустоту, проходишь через измененье,
С естественностью обретая сердцем единенье,
То сможешь легче путь направить свой к преображенью».

Человек, переживший резкую смену своих взглядов, как смерть и новое рождение в себе, начинает смотреть на многие вещи уже по-другому. Он видит все изъяны прежней морали и нравственности, которых придерживался, и обретает новые качества становления своего характера. Он начинает смотреть новыми глазами на милосердие и справедливость.

Даос Чжуанцзы так говорил о милосердии:

МИЛОСЕРДИЕ

Однажды жрец спросил у Чжуанцзы о милосердье.
Сказал тот: «Милосердны, например, тигры с волками,
О детях все они своих заботятся усердно,
Их любят, защищая их, погибнуть могут сами».

- «Но я хочу спросить о милосердье настоящем, -
Сказал жрец , - ведь у нас его по-разному толкуют».
Мудрец сказал: «Если смотреть в ключе непреходящем,
Для настоящего – чувств родственных не существует».

- «Но как же, - жрец вскричал , - любви без близких не бывает!
И если в чём-то нет любви, какое тут усердье.
Ведь без почтительности милосердье исчезает,
Когда к родителям любви нет, что за милосердье»?!

- «Не так, - ответил тот, - с привычкой нашей обветшалой,
Когда почтительность сыновья наважденьем стала,
Большой горы ведь иногда не видно из-за малой,
Для милосердья у всех время истины настало.

Сейчас о родственных всех связях говорить не стоит,
Не превышенье здесь должно быть, а преуменьшенье.
Творя кому-то в тайне милости, муж имя скроет.
Имеет анонимность в деле главное значенье.

Забыть всех легче, чем о себе забыть заставить,
Почтенье вызывает с милосердьем добродетель,
Признанье получивший может всем народом править,
Тираном так стаёт и милосердный благодетель.

Так благородство к себе почести все отвергает,
Благие чаянья спешат от славы отстраниться,
А милосердье истинное втайне совершают.
И, добрые дела творя, муж ими не кичится».

Став на путь Истины, человек полностью меняется. Меняются не только его мысли и поступки, но меняется и само сердце. Сердце по восточным представлениям является разумом. А путь сердца - ;; (Синь-дэ Дао) по-китайски или (Кокоро-но мичи) по-японски о котором говорил Учитель – мудрец Лаоцзы. "Путь сердца" можно перевести как «Путь Разума», но будет несколько неточно, так как имеется в виду не чистый разум, а чувствительный, интуитивный разум, проникающий через сердце в тайны природы. Кокоро (яп.) – это разум мудреца, а не философа.

О Пути сердца Чжуанцзы говорил такие слова: