Расставание с Учителем

68. О смысле загадок

О СМЫСЛЕ ЗАГАДОК

Слово древними мудрецами рассматривалось как кладезь загадок, и разные мудрецы имели к слову своё собственное отношение. Например, конфуцианцы рассматривали слово как нетленный знак культуры и проводник истины, а даосы смотрели на слово как на бессмысленную побрякушку, которая затмевает Истину. Поэтому слово и «истина», рождённая от слова, всегда были смутными и не отражали всего многообразия мира, тем более, что люди, привыкающие к слову и прописным истинам, оставались в жизни лицемерами и ханжами. И более того, люди, живущие по прописным истинам и далёкие от связи с природы, постоянно наносили природе и своему окружению зло, что следует из одно притчи Ян Чжу:

ДАРЕНЬЕ ГОРЛИЦ

Народ Хайданя на Новый год делал подношенья
Государю царства Чжао Цзянцзы традиционно, (1)
Тот горлиц принимал за щедрое вознагражденье,
И к радости всех отпускал на волю церемонно.

Однажды гость спросил его, зачем он отпускает
Птиц в Новый год. Сказал тот: «Проявляю милосердье».
- «Но чтоб поймать для вас их, народ тьму птиц убивает,
Не просто ль запретить ловить их, приструнив усердье.

И если хочет горлиц в царстве царь живых оставить,
Пусть лучше запретит ловить, чем отпускать на волю,
Тогда лишь милосердьем истинным начнёт он править,
Спасённые не восполняют всех убитых долю».

Царь гостя выслушав, с его словами согласился.
Запрет он ввёл везде на птиц отлов и подношенье,
С тех пор в царстве Чжао отлов птиц сразу прекратился,
За гибель птиц он перестал давать вознагражденье.

Примечание:

1. Царь Цзянцзы правил царством Чжао с 517 до 458 г. до н.э., в этом случае приведён пример, когда человеческим заменялось природное, милосердие обращалось в убийство.

В своей жизни люди привыкли всё делить на «чёрное» и «белое», придавая этому различию какой-то свой смысл, хотя черное и белое – это всего лишь слова, с вложенным в них смыслом, а на самом деле сущность той или иной вещи не меняется. Всё зависит от отношения к слову. Даосы не замыкаются ни в сфере по-конфуциански окрашенной веры в безграничные возможности слова, ни в сфере молчания. В их убеждённости слово не носит чётких градаций и их даосский идеал молчаливого мудреца не противопоставляется идеалу «мысли изречённой». Единственное, чем отличаются даосы от конфуцианцев в отношении к слову, - это они не преклоняются перед письменной речью, с её разработанной диалектикой устных диспутов. Даосы всегда находятся в гуще жизни не только человеческой, но и природной, и их слова выражают ценности жизненного и сиюминутного взаимодействия человека с космосом. Поэтому они обращают внимание не на качества, а на саму вещь. В этом отношении показательна притча Ян Чжу.

БЕЛОЕ И ЧЁРНОЕ

Бу, младший брат Ян Чжу, из дома в город отправлялся,
Надел плащ белый, чтобы насладиться светлым маем.
В пути же плащ сменил на чёрный, дождь с ветром начался,
Когда домой шёл, не узнал пёс, встретил его лаем.

Хотел прибить собаку Бу, уж очень рассердился,
- «Не бей, - сказал брат, - если б с ней случилось измененье,
Уйдя белой, чёрной пришла – ты б очень удивился,
И поступил бы так же с ней при этом превращенье».


Слова, сказанный человеком, всегда несут знаки его внутреннего состояния и могут раскрыть многие его чувства и мысли. Через слова внутренний мир человека прорывается во внешний. Все, сказанные человеком слова, могут оказаться загадками, несущими в себе определённый смысл. Понять эти загадки означает раскрыть внутреннюю сущность человека. О смысле загадок Ян Чжу говорил следующее:

СМЫСЛ ЗАГАДОК

- «Загадкой можно ль говорить с людьми со смыслом скрытым»? –
Спросил Конфуция Бэйгун, царя Чу внук Пинвана, (1)
Готовя месть всем чжэнцам за отца, ими убитым,
Друзей всех собирая против вражеского стана.

Но впал в задумчивость тот, на вопрос не отвечая.
- «Загадку можно уподобить камню, бросив в реку,
Не виден камень ведь незнающему человеку», -
Бэйгун промолвил, так допытываться продолжая.

Сказал Конфуций: «В царстве У ныряльщики найдутся, (2)
Сумеют его выловить и тайну обнаружить».
- «Но если в воду вылить воду, воды все сольются,
С секретом, как вода, ведь заговор нельзя разрушить».

- «У повара И Я (3) при варки две воды смешались,
Из речек Цзы и Шэн, где государь обед устроил,
Но вкусовые качества их сразу распознались,
Тем поваром, когда он императору готовил».

- «Сказать нельзя загадкой, значит, при враге не спящем»?
- «Но почему нельзя, когда согласье между вами?
Но только понимает ли смысл слов сам говорящий?
Ведь понимающий не станет говорить словами.

У рыбака при ловле рыб, одежда намокает,
Охотник устаёт ни ради своего призванья,
Слова же Истины и так без слов все понимают,
Деянье истинное ведь – обычно Недеянье. (4)

Поверхностные люди лишь всегда о чём-то спорят,
Их речи незначительны, и суть не отражают,
Безмолвье Истины стоит над счастьем и над горем,
Слова, несказанные, Истину в себе скрывают».

Примечания:

1. Бэйгун (Бэйгун Шэн) – внук Пинвана, царя Чу с 528 по 516 г. до н.э., погиб, пытаясь отомстить чжэнцам за своего отца. Янцзы обвинил Конфуция в поддержке мятежа Бэйгуна.
2. Царство У – одно из древнекитайских царств, находящееся на территории провинций Чжэнцзян и Цзянсу.
3. И Я – прославившийся своим тонким вкусом повар Хуаня, царя в Ци.
4. Советуя Бэйгуну молчать, Конфуций прибегает к тезису Лаоцзы из «Дао дэ цзина», чжан 43.

Очень многозначительная притча! Последователи даже Конфуция в чём-то извратили его учение, вкладывая в его слова другой смысл. Когда читаешь конфуцианский канон, то видишь, как часто восстаёт Конфуций против всякой словесной эквилибристики, риторики и краснобайства. Мудрец негодует против всего того, что уводит в сторону от простых основ, составляющих суть его учения. Хоть сам Конфуций и не был даосом, но, несомненно, обладал своим собственным Дао. Прямизна и правильность квадрата служила символом мироощущения Конфуция, и этот максимализм он распространял на слово. Духу его мысли отвечало простое и честное слово, идущее от сердца и призванное пробуждать в людях чувство долга и любви друг к другу. Хотя, может быть, это было в идеале. Само по себе слово ничего не значит, оно - ни красиво, ни безобразно. Лишь в приложении к вещам оно приобретает смысл и силу, и первое, о чём нужно заботиться мудрецу, - это о чётком соответствии между «вещами и именами», или, иначе говоря, между явлениями жизни и теми категориями, в которых они осмысливаются. Конфуций жил для общества и ставил во главу угла общественную жизнь, и был уверен, что сознание его современников затемнено ложными словесными фетишами. Люди как бы не успевают за жизнью и пользуются её «именами» по инерции. Они называют любовью то, что в условиях их времени давно уже перестало быть любовью; называют верностью предательство и целомудрием – разврат. Поэтому надо исправить имена, считал Конфуций. Надо раздробить затвердевшую корку ложных понятий, образовавшуюся над жизнью, разрушить нарост всего слишком изощрённого и двусмысленного, вернувшись к первобытному и безыскусному равенству между словом и жизнью. Только в самой жизни может быть заложена сама Истина, никакие её представления в словесном описании невозможны. Это равносильно утверждению Лецзы в его притче об искусстве жизни: