Рассвет легенды

часть III Volens nolens

Этьен

«Не стану утверждать, - продолжил читать Этьен, - что это не отнимет твоего времени: сказать так означало бы соврать. Напротив, ожидание может затянуться на месяцы и даже на год. Тем не менее, это единственное, о чем я прошу тебя, мой единственный родной человек и дорогой наследник: речь идет о моей чести, обязательства которой не снимаются даже после смерти. Наставления по управлению имением, счета, важные адреса, а также ряд записей, которые я тоже хотел бы передать тебе, ты найдешь в этом доме…».

Дальше было еще много строк, но Этьену хватило и этих. Что ж, его внутренний голос был, как всегда, прав: прочитать эти объяснения однозначно означало вляпаться, как птичка в клей, и по итогу угодить на вертел. Видимо, выражение лица у юноши сейчас вполне соответствовало содержанию предсмертного послания его дядюшки: нотариус смотрел на него очень, ну просто ооочень странно, а потому Этьен решил пока что не дочитывать письмо до конца, отложив это сомнительное удовольствие на потом. «Беги отсюда, идиот! – уже просто орал голос в его голове. – Распишись в получении, заплати нотариусу: как хорошо, что дядька был настолько умен, что оставил средства на это прямо в конверте, - и без промедления отправляйся в банк за унаследованными деньгами, а потом на почтовую станцию. С домом можно решить и потом, да не самому – а нанять поверенного, раз уж у тебя в кой-то век будут деньги». Мысленно соглашаясь с разумной частью себя, Этьен перевернул лист: там тоже было что-то написано…

Запись на обратной стороне была вовсе непонятной – просто несколько стихотворных строчек. То, что это шифровка, Этьену стало ясно сразу же, как прочитал. Точнее – не шифровка, а загадка, которую черта с два отгадаешь… Помнится, дядька Бертран такие любил. Ладно, потом, все потом…

- Скажите, сударь, - спросил Этьен, - вам известно что-нибудь о владельцах того дома, управляющим которого работал мой покойный дядюшка?

- Увы, молодой человек, - нотариус пожал плечами. – Насколько я знаю, господин Леруа состоял на этой должности не менее десяти лет, что же до самого имения… С тех пор, как лет сто назад умер последний из графов де Вьелюм, которые владели Ноанским замком с незапамятных времен, он несколько раз переходил из рук в руки: его дарили, перепродавали, наследовали, уступали за долги и так далее. Вероятно, записи есть в архивных книгах в Шатору… Или нет: местная родовая аристократия, думаю, не очень-то стремилась увековечивать свои имущественные дела – тем более те, что связаны с печальными историями разорения и вымирания некогда богатых семейств. Знаю только, что последний владелец построил новый дом на месте служб старого замка, который почти развалился за эти годы, а потом снес остатки этих руин кроме двух самых крепких башенок. Но, видимо, и у него дела пошли не очень: уехал за границу и ни слуха, ни духа…

- Спасибо, сударь…

Этьен передал нотариусу найденный в конверте именной денежный чек на получение ста пятидесяти ливров в том самом банке Галеатти, положил за пазуху конверт с запиской, расписался в нотариальной книге и вышел на извилистую, кривовато вымощенную безымянную улочку городка Ла-Шатр, направляясь прямиком в банк, расположенной на улице под названием Королевская – чуть менее узкой и кривой, чем прочие.

«Честь честью, - думал Этьен по дороге, - а жизнь жизнью. Как угодно, но это дядюшкино письмо как минимум подозрительно. Что еще за хозяева, которые появляются так редко? Уехали за границу и наведываются раз в год – да так, что никто их не видел? Чем им может быть обязан мой старый дядька? Как угодно, но здесь какая-то тайна… Да не просто тайна – а одна из тех, что пахнут железом и кровью, и с которыми по этой причине лучше не связываться. Так что нет, дорогой дядюшка: я не буду заниматься твоими темными делишками, даже и не проси, - лучше найму поверенного и можешь проклясть меня из гроба…»

Час спустя, он оказался обладателем весьма приличной денежной суммы, лежащей на счету в банке под немалый процент, а также кошелька с наличностью и уже ждал на местной почтовой станции отправления ближайшего дилижанса в сторону Парижа, когда вдруг принял спонтанное, хотя на первый взгляд довольно логичное, решение. «А не съездить ли мне все же в этот самый гостевой дом? - подумал он. – Хотя бы глянуть, что это такое. Я вовсе не обязан там оставаться и черти сколько ждать возвращения этих самых хозяев дома, но… Ей-богу, я же буду выглядеть полным дураком, пытаясь нанять кого-то на место смотрителя владения, которого ни разу в глаза не видел». «Лучше дураком, чем покойником!» – взвился было внутренний голос, но Этьен велел ему заткнуться. В конце концов, теперь он был не бедолагой Парре, исключенным из университета по причине неуплаты долгов за обучение, а солидным богатым господином. Об этом правда, никто не знал, да и выглядел он все тем же бедным студентом, но внутренний настрой был уже, тем не менее, сооовсем другой!..

***

- Да что у вас там, сударь, кирпичи что ли?! – ворчал пожилой крестьянин, который взялся на своей телеге подвезти Этьена вместе с его багажом в деревню Ноан.

Дилижанс на Шатору и дальше, который шел как раз мимо нее, отправлялся только утром, а потому встретить этого угрюмого старика, который доставил в Ла-Шатр какой-то груз (сено, дрова, клевер… что-там еще возят из деревни?), а теперь возвращался домой пустым, было просто подарком судьбы. На самом деле, от городка до этой деревни можно было и пешком дойти за пару часов, - если бы не сундук. А сундук не пришлось бы возить с собой, если бы его было у кого оставить в Париже: в смысле, у надежных людей. Уж больно дороги были Этьену лежащие в нем сокровища.