Рассвет легенды

часть III Олимп

Дьявол встретил Аврору в классной комнате примерно через месяц после того, как она поступила в монастырь.

Сразу после утренней молитвы и довольно скудного завтрака младший класс в полном составе под надзором дежурных сестер прошествовал к месту учебы, набившись, словно сельди в бочку, в низкую комнату со стенами, оклеенными унылого вида старыми желтыми обоями и давно не беленным потолком. Разместить здесь тридцать шесть человек, по мнению Авроры, было не самой хорошей идеей, – но, поскольку учебное заведение английских монахинь пользовалось большой популярностью в приличных семействах, то классы были укомплектованы с некоторым избытком. Скучившись за длинными столами, к которым там, где не хватало одинаковых лавок, были дополнительно приставлены разномастные табуретки, ученицы были вынуждены проводить здесь полных две трети дня. Классная комната была, пожалуй, самым унылым местом во всем монастыре – это было сделано, видимо, специально для того, чтобы воспитанницы ничего не портили и не отвлекались от учебы, а потому здесь буквально глазу было не за что зацепиться, кроме уродливого гипсового распятия не стене. Эффект от такого обустройства места учебы превзошел все ожидания: здесь все время хотелось спать.

Кроме того, это было еще одно из немногих теплых мест (помимо церкви, трапезной и лазарета) – слегка дымящая печка достаточно прогревала воздух, и к вечеру здесь было уже не просто тепло, а жарко. Пожалуй, это было единственное достоинство класса и единственное, зачем в него стоило ходить: большинство помещений монастыря, включая спальни воспитанниц, не отапливалось, - в полном соответствии с прославленной английской методой укрепления здоровья и силы духа юного поколения.

Бог весть, что там с силой духа, но Аврора вечно страдала здесь от холода и шмыгала носом, вспоминая большой и уютный парижский дом двоюродного дедушки аббата де Бомона. Тамошние высоченные окна на зиму чудесно утеплялись с помощью бумажных лент и тряпок, а сверху завешивались плотными шторами, – так что и малейшего сквозняка не было, не то, что здесь. При этом печи в доме аббата с утра до ночи не топили и уголь с дровами попусту не расходовали даже в самый большой мороз: вот что значит старое-доброе французское умение жить, а не мучиться, - не то, что у этих глупых англичан!

- Вон, вон она идет, - зашептала Полин Понкарре, изящно наклоняя к Авроре свою белокурую головку, причесанную волосок к волоску. – Ее выписали из лазарета, – теперь только держись, это просто настоящий дьявол… Ты видишь, КАК она идет? Никакой грации, никакой скромности - словно… мальчишка, - последнее слово она произнесла крайне презрительно, почти что выплюнула. – Ты знаешь, некоторые думают, что это и есть мальчишка, из которого сумасшедшие родители решили сделать девочку, потому что он что-то… хи-хи-хи… себе повредил в детстве. Ее - а может, и его – так и прозвали: La garçonette*. Вроде мальчишка, а вроде и не совсем. Пацанка.

Та, о которой шла речь, - рослая темноволосая девочка, - раздвигая собой толпу одноклассниц, уверенно топала к своему месту в задних рядах. Кто-то здоровался с нею, кто-то не обращал внимания. На Аврору показали пальцем, Пацанка посмотрела заинтересованно, но промолчала. Глаза у нее были серыми, как стальной клинок.

В класс вошла матушка Алиппа со стопкой книг, и те, кто уже успел сесть, почтительно встали, производя немалый шум. Спаренный урок закона Божьего начал это длинное и довольно унылое утро, которое в итоге оказалось не таким уж и унылым.

***

- Ну что, мадемуазель Дюпен, надо думать, вы уже достаточно освоились с учебой и больше не станете стесняться, - произнесла монахиня ближе к середине урока, предупредив о начале опроса. – А потому отвечать будете первой. Пройдите к доске. Также к доске пойдут… - она провела пальцем по списку в тетради. - Дюплесси. Делакруа. Дэвис, в смысле – Сара Дэвис, Анжела может сесть на место. И Понкарре.

Матушка Алиппа, в отличие от их классной дамы, матери Доминики, была справедливой, – но, увы не была нежной. А еще это была та самая кругленькая старушка-монахиня, которая заговорила с Авророй в первый день, спрашивая, чем это она так обидела свою бабушку. С бабушкой Аврора помирилась через неделю, когда та зашла ее проведать, а старая монахиня очень удачно оказалась преподавательницей закона Божьего в их классе.

- Ну что же, первой отвечает мисс Дюпен, - сказала учительница, когда четыре «вызванных на допрос» ученицы выстроились у доски. – Скажите мне, куда, согласно христианскому вероучению, попадают души детей, умерших без крещения?

Аврора о таком знать не знала, а если про это и говорили на занятиях, – то не прислушивалась. Хотя, погодите: а логика на что? Дети. Новорожденные дети, невинные создания. Ну не окрестили их, всего делов-то: нагрешить-то они точно еще не успели.

- Они отправляются прямиком на небеса, матушка, - уверенно ответила Аврора. – Поскольку безгрешны…

- О чем вы только думаете, несчастное дитя? – перебила ее монахиня. - Вы меня не слышали? Плохо поняли? Я спросила, куда уходят души детей, умерших БЕЗ крещения! Не просто детей, а некрещенных!

«А в чем тут разница?» – почти ответила Аврора, но вовремя прикусила язык. Господин Дешартр говорил: сначала думай, потом отвечай. Аврора задумалась: ответ не приходил. С одной стороны, Бог милосерден… Да будь Аврора Богом – отправляла бы всех померших мелких в рай и все дела. Но с другой стороны – зачем-то же считают важным быстрее окрестить любое слабое дитя, которому явно не светит выжить? Раньше Аврора думала, что святое крещение дает им хотя бы минимальный шанс зацепиться за жизнь, – но, выходит, дело было не только в этом.