Рассвет легенды

часть IV Анатомия

Этьен

- Сохранять мощи нетленными – великое искусство, - говорила странная девушка, склоняясь над столом с железной столешницей, на которой лежал тот самый умерший младенец – с разрезом на животе, через который извлекали органы, с выпущенной кровью и промытыми сосудами, а также набор хирургических инструментов, шприцы и трубки разного диаметра.

Этьен, который, пытаясь хоть как-то свести концы с концами, подрабатывал не только в больнице для бедняков, но также санитаром в морге и ассистентом в анатомичке, замер рядом, разглядывая ее с непонятным чувством.

Она была некрасивая: тощая, хмурая, с длинным «хищным» носом, со слишком глубоко посаженными и слишком внимательными глазами, с волосами, забранными под простецкий белый парик с уложенными назад рядами локонов. Образ довершали простое темное платье, фартук, как у служанки, и засученные выше локтей рукава.

- А ты не считаешь, что это… эээ… не очень по-христиански? – ответил Этьен просто чтобы поддержать разговор. На «ты» они перешли в самом начале, по ее инициативе, тогда же он узнал ее имя. – На невостребованных трупах проводят одно или два практических занятия, а потом отпевают и хоронят, это нормально

- А причем тут христианство? - Северин, не оборачиваясь, пожала плечами. - Да я особо ни во что и не верю... Подай мне киноварь, пожалуйста – она на средней полке, банка подписана, а то что-то наш раствор не очень-то похож на кровь… Наша суеверная экономка считает, что я одержима дьяволом – может быть, так оно и есть, а?

Этьен покачал головой. Как знать, возможно, их экономка была права, а вот ее отец, профессор и светило хирургии, позволяющий девице на выданье заниматься явно неженским делом – вовсе нет.

- Нетленными мощи бывают и без всякого бальзамирования, - сказал он в защиту христианской веры. – Это всем известно. Вот например, святая Катерина Сиенская, тело которой оставалось неизменным и благоуханным не менее ста лет…

- Твоя святая Катерина, - возразила Северин, принимая у него банку с кроваво-красным порошком, - забальзамировала сама себя. Точнее, засушила: годами ела крохи, а под конец решила не пить целый месяц – это-то ее и доконало. А потом ее тело вообще разобрали по частям и хранят в разных городах и церквах – башка здесь, палец там – и поди пойми, настоящие ли они. Святость тут абсолютно ни при чем – разве что аскетизм и самоистязание, но для них вера не обязательна. И, кстати, говоря, не гниют не только святые и аскеты. К примеру, герцог де Круа, который воевал всю дорогу, успев побыть военачальником в датской, австрийской, саксонской, русской и еще черти каких армиях и по итогу умер в шведском плену, - ну просто святее некуда, верно? Типичный наемник: убивал, мародерствовал, пытал и казнил пленных, сбегал с поля боя, задолжал всем, кому можно, и что же? Его тело нетленно уже шестьдесят лет, его держат в прозрачном гробу в церкви в Ревеле, а с желающих глянуть на сего святого берут щедрые пожертвования, часть которых отдают его кредиторам [1]. Чудеса бывают, Этьен, они – дело случая. Но мы возимся с мертвыми телами и изобретаем способы их сохранности вовсе не для святости и прочей ерунды, верно?

- Для чего же? – спросил Этьен.

- Ну, помимо того, что во всем этом есть своя завораживающая красота, - ответила Северин, заново смешивая раствор для закачки в сосуды мертвого тела, - имеется и практическая польза… Вот черт, как парщиво растворяется! Зажги горелку, придется снова нагревать и остужать. Во-первых, если тело не хоронят сразу же, то порой можно избежать случаев погребения заживо. Я не говорю про эпидемии, когда все надо делать чем быстрее, тем лучше, я про вот такое, как сейчас. Один врач в Англии специально собирал данные и насчитал не менее восьмисот таких случаев по стране в год, ты представляешь? И это только те, которые не остались неизвестными. Так что установление достоверности признаков наступления смерти очень важно – и я не про всякие народные способы типа заливания уксуса с перцем в рот покойнику или прикладывания раскалённой докрасна кочерги к его ступням. Лет пять тому в той же Англии был случай, когда богатая дама в своем завещании указала не хоронить ее тело, а забальзамировать, и все почему? Потому что ее брат ожил на своих собственных похоронах: уже когда на гроб опускали крышку, кто-то из родни заметил, что его веки дрогнули! Их семейный врач велел остановить похороны и забрал тело из гроба, а через несколько дней покойник пришел в себя, прожив потом ещё много лет. Кстати, этому врачу сестра ожившего мертвеца и велела сохранить свое тело [2]… Что ты стоишь, ассистент, грей раствор. Скипидар будет испаряться, придется еще подливать… Эй, ты точно не упадешь в обморок? Ты что, давно не ел?

Пока раствор охлаждался, они вышли с территории, перешли через мост и посетили новое популярное заведение господина Буланже, где торговали мясом, вареными яйцами и бульоном для восстановления подорванных сил больных и учащихся [4]. «В долг, ну конечно же, в долг!.. – говорила Северин, буквально силком затаскивая его в двери под красивым латинским девизом. - Можешь написать мне расписку. Понятно, что я дама, а ты мужчина, но начальница имеет право накормить своего ассистента». Потом, уже вернувшись в больницу профессорская дочка распорядилась, чтобы голодного студента подкармливали на больничной кухне.

По дороге и за едой Северин продолжала говорить на интересные для нее темы – все правильно, не о погоде же болтать? Этьен в основном слушал и помалкивал.

- На хорошо сделанном анатомическом препарате можно проводить исследования хоть сто лет - и ничего ему не сделается, - говорила она. – Если все структуры сохранены как надо, то порой тщательное изучение морфологии может со временем дать понять, как это работает в живом виде. Дать начало, задать направление для экспериментов, - ты понимаешь, о чем я?