Рассвет на Юпитере

Глава 2

Глаза щипало от недосыпа, а противные зверики никак не хотели размножиться на такое количество страниц. В итоге к семи утра – когда нужно было собираться на кафедру – я была злая, взъерошенная, но с готовым рефератом.

Носилась по дому как блоха под скипидаром, радуясь, что папа в очередной раз на сутках, а мама зависла над своими исследованиями в лаборатории, и никто не жалуется на шум. А шум стоял что надо!

В начале я уронила стул. Потом тарелки – благо, посуда из нановолокна не бьётся. После зацепилась за штору ногой… И ведь говорила я маме – сто раз уже говорила – давай сменим этот пережиток прошлого на новые технологичные жалюзи! Или нанесём на окна покрытие, которое их затемнит снаружи. Так все сейчас делают! Но увы, моя мама – железная леди. Правит мной, папой и выводком своих аспирантов твёрдой рукой, и ни на какие провокации не ведётся.

А я – горюшко луковое, как гласит старая земная поговорка. И хоть родилась я уже здесь – на базе Юпитера – мама и папа в своё время переселились с Земли, поэтому старались привить мне любовь к старой культуре и традициям. То есть, например, обильно сыпали в повседневной речи поговорками. Кто такое это горюшко и почему оно луковое – история умалчивает, но звучит, вроде бы, ласково. Сразу понятно, что мама не ругается, а ворчит для приличия. Потому что, если мама ругается… Ну, не будем о грустном!

Я быстро открыла шкаф и достала средней потасканности тёмно-зелёный комбинезон. Вдев ноги в штанины, накинула его на тело – прирастать – а сама занялась утрамбовыванием планшета в рюкзак. В итоге плюнула на всё, свернула его трубочкой – главное, чтобы файлы опять не перепутались – и вытащила из-под стола скейт. Индикатор зарядки светился наполовину зелёным, предсказывая, что сегодня лучше много не летать. Я надела кеды на гравиплатформе, привычно вскочила на подставки скейта и поднялась в воздух. Захлопнув дверь и мазнув ладошкой по экрану с датчиком отпечатка, заперла квартиру и помчалась на максимальной скорости вниз, едва вписываясь в повороты. Чуть не сбила соседку, крикнула на лету:

- Простите-посторонитесь! – И была такова.

В институт я примчалась без опозданий, благо он, находящийся в центре базы, был не далеко от дома. Сложив скейт, быстро впихнула его в ящик с моим именем – благо, в институте такие были у каждого студента, и доступ к ним был – о спасение – по датчику отпечатка пальца.

В аудиторию я заходила чинно-важно, даже без опоздания. Подошла к кафедре, поздоровалась вежливо-превежливо с Ядриным и спросила:

- Антон Тимофеевич, как Вам отправить реферат?

- А Вы написали? – По глазам вижу, удивлён! Выпучил свои гляделки, хлоп-хлоп ресницами – сам ангел во плоти… Ах, где б его найти!

- Конечно! – Я с видом святоши закивала, преданно заглядывая ему в лицо и сложив ручки на груди в молитвенном жесте. Не зря же я проходила практикум по религиям прошлых столетий! Ресничками и я хлопать умею так, что взлетаю! Как вертолет.

- Тогда отправьте мне его прямо сейчас на планшет – он протянул тоненькую табличку для коннекта. Ого, да у Вас планшетник нового поколения, товарищ преподаватель! На какие шиши, интересно… Платят-то на кафедре не ахти как, уж я-то знаю, мама сама преподаёт. Правда, на другом направлении и в другом корпусе, но всё же…

Я достала свой коврик, раскатала его на столе – он натужно скрипнул, но прогрузился. Тыкнула пальцем в нужный файл, нажала на значок отправки – устройство преподавателя тренькнуло.

- А почему файл такой большой? - Подозрительно поинтересовался Антошка. Ага, сейчас червя тебе в таблетку запущу, а тот через твой корпоративный аккаунт всю университетскую базу погрызёт – будешь потом доказывать, что ты не лось!

Нет, конечно, ничего подобного я не планировала – местом своим я дорожила. Одно дело – мелкие штатные пакости и совершенно другое – так по-крупному нагадить родной альма-матер. Да меня потом моя матерь за это не хуже чем вирус базу погрызёт! Поэтому, скромно потупив взор и наклонившись поближе к усилителю голоса, томно прошептала:

- А там доклад… С картинками… Подробными…

Так как в курсе моей ситуации были все, зал данную информацию оценил.

- А мне скинешь? - поинтересовалась Инга, накручивая прядку на гламурный ноготь с маникюром.

Ядрин пошёл пятнами, и начал набирать воздух для возмущённой тирады. Ой-ёй, прячемся в укрытие, стратегическое отступление, товарищи! Меня сейчас снесёт волной, цунами, ураганом, вихрем… Если не захлебнётся в собственном негодовании. А я что? А я ничего? Кто ему виноват, что микрофон не выключил? Уж точно не я! Товарищ Агнешка – старательный студент, предоставивший такой материал, который ему даже в самых страшных снах не снился.

Вот так, да! Я – особа вредная и изобретательная. Главное, чтобы мне сильнее не прилетело…

Но – увы и ах – разразиться праведным гневом Ядрину не дали динамики под потолком, которые, оглушив нас кашлем, сказали голосом завхоза:

- Просьба всех преподавателей и студентов собраться в конференц-зале. Просьба всех преподавателей и студентов… Ун моменто, диабло! Почему в вас тут такой бардак, кстати?

На заднем фоне что-то, как всегда, грохотало, шумело и клокотало, будто говорила сеньора Маррон не из деканата, а из преисподней. Далее последовало нечто непереводимое по-испански и сеанс связи оборвался, намекая всем в непосредственной близости достопочтенной сеньоры, что к ним близится Жозефина Павловна в обнимку с Кондратием. Видимо, пошёл разбор полётов – кто провода разложил, кто пробирки не убрал… Деканат у нас, конечно, грозный, но сеньора Маррон в гневе страшнее – она порядок любит. Наверно, лишь её грозным взглядом и твёрдым словом была налажена связь. Не иначе, медиума вызывали – у нас радио уже давно не работает. Я еще в школе училась, а оно уже не работало.