Рассвет над Греолом

1

Запах. Он первый добрался до моего сознания — удушающий, резкий, горький. Закашлялась, и острые иглы боли тут же полоснули грудь.Потом пришёл звук. Не резкий, а скорее вязкий, заунывно-тягучий — словно мир стонал натянутой струной, которая вот-вот порвётся. Я застонала миру в унисон, пытаясь подняться на локте, и тут же скривилась — правая рука не слушалась. Боль в плече была тупой, гулкой, отдающей в затылок.

— Что за?.. — прохрипела в пространство.

В ответ – лишь безмолвие: ни крика, ни плача, ни воя собак, ни грая воронов. Только я, саднящее плечо и это… нечто. Точнее, ничто.

Перед глазами бесновато плясали пятна. Сначала сквозь едкую пелену проступили тени, потом очень медленно обозначились формы. Обугленные балки, валуны, иссечённые чем-то тяжёлым. Ещё дальше — обвалившийся забор и чернеющие останки строений. На клочке земли, где не так давно, кажется, было какое-то поселение, теперь царил пепел. Он лежал толстым ковром, устилал всё вокруг, взлетал вверх, потревоженный ветром, и медленно, жутковато-торжественно парил вниз — будто прах времён оседал на всё живое.

Местность я не узнавала. А она - эта местность, между тем была странной. Да дикой она была! Дикой и чужой.

Попыталась вытянуть из головы последние фрагменты ясной памяти.

Так. Был вечер, я возвращалась домой. Метро, давка, нарастающий гул колёс разгоняющегося поезда, перекрывший голоса пассажиров. Потом вспышка. И... Ну, собственно, и всё. Ни тебе колоритной сказочной бабайки, по хлопку которой изменилась реальность. Ни таинственной и мрачной временной воронки, ни, на худой конец, сияющего мистическим светом портала.

Просто сперва я была там - в привычной суете будничной жизни, а теперь раз, и здесь - посреди незнакомых дотлевающих руин, не имеющих ничего общего с останками метро. Ну, если допустить катастрофу с поездом.

Снова попробовала подняться, но теперь подвела нога. Что-то нестерпимо резануло в лодыжке, заставив меня зашипеть и снова опуститься на землю. Нужно было отдышаться, быстро оценить обстановку и выбираться в безопасностное место. Потом разберусь, что за чертовщина творится. Потом, не сейчас.

Паника? Слёзы? Всё это было бы вполне объяснимо и даже логично. Но вместо них пришёл глухой, колючий инстинкт: «Выжить».

Ощупала себя. Правая рука оказалась стянута повязкой из какой-то грубой ткани, явно не стерильной, но грамотно наложенной. Кто-то перевязал покалеченную конечность? Плечо болело, но кость цела. Левая нога вроде в порядке. У правой — растяжение, но, скорее всего, без перелома. Одежда странная. Платье? Точно, платье, только допотопное, простое, с поясом.

- Одежда не моя… — сухо констатировал мозг.

Провела рукой по поясу — тонкому, кожаному с пряжкой. А за пряжкой... ножны?

Нож тоже оказался чужим — старым, тяжёлым, ухоженным и чеканно-элегантным (как благородный профиль чистокровного аристократа). Но с этой красивейшей и в прямом смысле убойной штукой сразу стало немного спокойнее. Как-то автоматически.

Не скажу, что я когда-нибудь была виртуозным метателем ножей и великим заклинателем клинков, однако худо-бедно с холодным оружием общаться умела. Без страха и с уважением. В общем, пораниться мне не грозило, глупо подставиться под приём-перехват противника – тоже. А в остальном…

Не знаю, смогла бы я когда-то реально ударить смертоносным лезвием живого человека? Упражнялись мы с друзьями исключительно из азартного спортивного интереса и для эдакой показной крутости. Проверять собственную решимость в практическом применении навыка совсем не хотелось. И всё-таки…

Как там утверждал знаменитый бандюган Аль Капоне: «Добрым словом и пистолетом вы можете добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом»? Смею настаивать, что данная аксиома применима к любому виду оружия.

Итак, повязка… Значит, кто-то пытался меня спасти? Кто? От чего? И где они те спасители теперь?

Слух и боковое зрение уловили движение, и я резко вскинула голову. Совсем рядом сквозь завесу дыма проступала тень. Силуэт. Здоровый такой - лошадь и всадник на ней...

***

Для того чтобы притвориться мёртвой или хотя бы обморочной, момент был упущен. Бежать или пытаться скрыться как-то ещё – тоже поздно, бессмысленно с повреждённой-то ногой, да и… я окинула быстрым взглядом пространство вокруг… некуда. А, между прочим, очень даже хотелось.

Скатиться, улизнуть в какую-нибудь щель и дождаться, когда этот жутковатый пришелец уйдёт.

Странно, наверное, было в моём бедственном, почти беспомощном положении стремиться избежать встречи с возможным спасителем. Да просто вёл он себя совсем не так, как обычно ведут себя спасатели в местах катастроф.

Если бы приближавшийся ко мне человек искал, целенаправленно обшаривал местность, звал живых – в общем, привлекал к себе внимание и громко извещал, что вот она – помощь пришла, я бы уже во всю силу слипшихся от копоти лёгких сипела: «Спасите-помогите».

Этот надвигался, как немая зловещая тень. Честное слово, больше всего потрясало и даже вгоняло в какую-то оторопь то, как именно проявлялся передо мной этот всадник. Как ступал по пепелищу его конь – смело, спокойно, без всякого пугливого ржания и всхрапов. Это, называется, чуткое животное в обстоятельствах творившегося вокруг дымного хаоса. Вышагивал себе грозно, уверенно, выбивая копытами облачка едкой пыли из опалённой земли.

То же самое можно было сказать и про его эпического седока. Мужчина был высокого роста и, я бы сказала, довольно могучей комплекции. С горделиво задранной головой и уверенным разворотом широких плеч, окутанных тяжёлым плащом.

Большего пока было не разглядеть, но и этого хватило, чтобы тихо икнуть и дожидаться приближения данного монумента «Посланник судного дня» с отчётливой тахикардией в груди. Ну жуть же?!

- Всё, караул, ко мне явился Всадник Апокалипсиса, — мелькнула в голове дурная мысль. Правда, тут же и пропала.