Рассвет над Греолом

3

Ставший густым лес задышал свежестью хвои и сырой земли. Конь шагал устало, но уверенно, безошибочно различая тропу, очевидно, хорошо известную и ему, и его хозяину. Как они оба не боялись, что гривастый переломает в темноте свои ноги, а заодно и наши шеи – непонятно. Я решила, что раз ничего изменить не могу, значит, сто́ит оставить этот риск на совести Кайрена с его жеребцом.

Где-то вдалеке, сквозь листву, слышались птичьи пересвисты и стук дятла. Всё вокруг убаюкивало, будто колыбельная из детства — и я всё-таки уснула прямо в седле.

Проснулась уже оттого, что гривастый остановился. Голова, прислонённая к плечу Кайрена, соскользнула, и я, рассеянно заморгав, резко выпрямилась.

— Где мы?.. — со сна хрипло спросила у спутника.

— Приехали. — голос Кайрена был спокойным, но со становившейся почти привычной усмешкой в интонации. — Добро пожаловать в лесные хоромы дедушки Эльтена.

Перед нами стояла избушка — не то, чтобы крошечная, но и не дворец: сруб из старых брёвен, крыша во мху, на завалинке поленница, до пугающего аккуратная. Почему-то внимание отдельно сразу зацепилось именно за эту деталь.

Рассвет ещё только занимался. Но в помощь пробуждавшемуся небесному светилу в огороженном крупными камнями кострище уже пылал огонь, позволяя довольно подробно рассмотреть окрестности.

Всё здесь было как-то успокаивающе мило, «по-домашнему». Окошки, увитые цветущим вьюнком, по-хозяйски заботливо подлатанное крыльцо. Возле двери — сушёные травы, связки… по-моему, чеснока, на пне — котелок с чем-то ароматным. Вокруг — огород, грядки, тщательно, к слову сказать, ухоженные. Лес отступал, оставляя посреди себя поляну — ровную и днём наверняка очень солнечную.

Сам лес — высокий, тёмный, но не зловещий. Скорее уютный, как обиталище старого философа или какой-нибудь ведьмы на пенсии.

Я с отчаянной цепкой въедливостью хваталась взглядом за любые подробности окружающего пейзажа, стараясь заранее сложить хоть какое-нибудь представление о человеке, живущем здесь. Том самом старике, у которого мне предстояло задержаться на какое-то время, отпущенное на выздоровление. Если, конечно, хозяин (со спорной репутацией даже в глазах собственного внука) не выгонит сразу такую бесполезную в хозяйстве развалину, какой я сейчас была.

Однако Кайрен, кажется, был вполне уверен, что «мой случай» как минимум заинтересует родственника. Оставалось надеяться на то, что он окажется прав. Признаться, мне здесь нравилось: уединение, тишина — подходящая обстановка и возможность спокойно оценить, разобрать по косточкам происходящее.

Дверь распахнулась до того, как мы успели сойти с коня. На пороге возник старик. Сгорбленный, седой, но в глазах его отчётливо полыхнула и тут же погасла искра. Была – и нет. А может быть, сей сомнительный спецэффект создало лишь моё разыгравшееся воображение или блик пламенеющего рядом костра.

В любом случае взгляд у деда был такой, что встроенным рентгеном сразу вымеряет человека от пяток до причин неоправданной гордости.

— Кого это ты, олух, притащил на мою голову? — спросил он, глядя на меня с прищуром.

- Та-ак, не лучшее начало для душевного знакомства, — поёжилась я вдруг пожелав прямо сейчас оказаться не перед Кайреном, а за его спиной.

— Гостью. Раненую. Надо бы подлатать, она из руин Ренмара, — довольно кратко, отрывисто сообщил Кайрен, ловко спрыгивая на землю.

— Из павшего Ренмара? — хмыкнул старик, подходя ближе. Он внимательно взглянул на меня, заметил, как я морщусь от боли, и без лишних слов подошёл к другому боку лошади. — Давай, девочка, опирайся. Поди, не дам упасть, если, конечно, ты вдруг не придумаешь свалиться в обморок.

— Не планирую такого, — буркнула я. — Просто тело немного затекло и забыло, что всё ещё живо.

— Значит, повезло. — Старик подхватил меня с неожиданной лёгкостью и обратился к Кайрену. — Сынок, напомни, как тебя зовут?

— Я твой внук, дед.

— Именно. А ведёшь себя, как посыльный, которому всучили про́клятый заказ. Заноси девушку, прежде чем она успеет обрасти мхом.

Изнутри избушка была тёплой. В нос пробирался запах трав, печного дымка и чего-то варёного — какой-то еды и плюс, возможно, чего-то лекарственного. Старик осторожно усадил меня на низкую лавку, положил на плечи старую, но чистую шаль.

— Ох, Кайрен, как был ты сухарь, таким и помрёшь. Как звать-то тебя, девонька? А то мой внучек, видишь чего, совсем этикетам не обучен, не помнит, что гостей по людски-то представлять надобно.

— Елена, — сообщила я, соображая, что ещё можно из вежливости добавить. — Спасибо, что приютили. И... у вас тут красиво.

— В отличие от моего внука, у тебя, гляжу, язык на месте. Уже хорошо. Давай, что ли, лечиться? А то повязка твоя — как будто её кролик лапами состряпал.

Кайрен фыркнул:

— Хорошая повязка. И вообще повезло, что хоть такую кто-то сделал.

— Повезло ей, что ты был в настроении кого-то спасать. Такое раз в столетие случается...

Пока они препирались, я осторожно оглядывалась по сторонам. Дом внутри оказался таким же, как снаружи — старым, уютным, пахнущим хвоей, сушёными травами, шерстью и… книгами. Мне этот запах был очень хорошо знаком. Слишком хорошо, чтобы я могла его с чем-то перепутать – старинная домашняя библиотека, передававшаяся потомкам из поколения в поколение, была достаточно приличной.

Трое моих братьев не очень-то увлекались разбором «допотопной макулатуры», как они дружно называли это настоящее родовое богатство. Предпочитали удобную «электронку». А вот мне сия благородная память времён была дорога. Знаете, есть что-то сакральное в том, чтобы взять в руки настоящую живую книгу, которую когда-то очень давно листала, бережно хранила и, смахивая пыль, ставила на полку, например, моя пра-пра-прабабка и полная тёзка Елена Александровна Плетнёва.

Так, ладно. Успеется ещё с воспоминаниями, сперва оглядеться, понять, на каком я свете, и каковы мои перспективы. Хотя бы ближайшие. Так вот, что опять захотелось отметить: книжный дух явственно витал в помещении так густо, будто я попала в древнюю библиотеку. Однако самих книг нигде не было видно. И это было подозрительно. Странно. Как если бы вы вошли в дом, где только что напарили, нажарили и напекли кучу всяких вышибающих слюну разносолов, а хозяева упорно делают вид, будто ничего вкусного в доме вовсе нет, накормить гостей буквально нечем.