Рассвет над Греолом

10

Вечером, когда за окном всё уже утонуло в фиолетовой мгле, а в печи потрескивали короткие сухие поленья, я вновь сидела напротив Эльтена. Мы пили отвар из корня огневика — он немного щипал язык, но дарил ясность в голове. Я уже даже почти привыкла к его странному вкусу, практически перестав долго перекатывать на языке каждый сладковато-кислый глоток, вслушиваясь в необычные ощущения от его воздействия.

Старик молчал, задумчиво водя пальцем по краю деревянной чаши. А потом без всяких предисловий заговорил:

— Этот мир пережил многое. И он меняется. Медленно, но неумолимо. Как весна меняет землю после долгой зимы.

Я вскинула брови, ожидая продолжения.

— После Падения уцелевшие прижались к церкви, как к последнему костру в ледяной ночи. Столетиями храмовники властвовали безраздельно: они судили, карали, учили, лечили… Но время делает с верой то же, что и с плотью: трещины появляются во всём — даже в том, что когда-то казалось самым крепким и нерушимым.

Вот! А я как раз сейчас сидела и с тоской размышляла о том, что происходило за пределами нашего со стариком уютного, безопасного леса. Неужели во всём этом мире по сей день властвует церковь с её сомнительными, в высшей степени странными постулатами? И нет никакой силы, чтобы противостоять этой несправедливости и ужасающей жестокости?

— Люди начали понимать, что одними молитвами с голодом не справишься, — продолжил свою обнадёживающую мысль Эльтен. - Что против разбойного клинка не защитит проповедь. Им нужен был порядок, правила, ответственность. Кто-то, кто не просто укажет — как жить, но и возьмёт на себя тяжесть решений: защиту, законы, мирской суд.

— И этим «кем-то» стал… — я выжидательно воззрилась на старика.

— Король – тот, кто оказался достаточно сильным…

- И амбициозным, — вставила свои «пять копеек» я. И, заметив, что дед как-то не очень понимает смысл произнесённого слова, пояснила:

- Амбициозный — это человек с высокой самооценкой. Ну, тот, который уверен в своих силах и в том, что он сможет добиться успеха в своём деле, — и ещё наблюдая, как живо, с усердием «скрипят шестерёнки» в голове Хранителя, уже более тихо и торопливо на всякий случай добавила:

- Иногда в качестве синонимов… эм-м… похожих слову «амбиции» вариантов приводят такие понятия, как мания величия, надменность, самолюбие.

- Да, — дед к моему облегчению понимающе кивнул. Действительно понимающе. — Власть разделилась. Теперь у неё две головы: церковь и трон. Они терпят друг друга. С больши́м трудом, но держат равновесие, словно два охотника, которым слишком тесно в одном лесу. Каждый тянет одеяло на себя, каждый в любой момент готов обрушиться на другого. Но пока — изображают видимость мира. Потому что знают: если начнётся война между ними, от этого не выиграет никто.

Я задумалась.

— Та-ак, уже стало легче. То есть храмовники нынче не самая главная сила, а одна из двух практически равноправных, — резюмировала я. - Отличная новость. Ух! Прямо от сердца чуток отлегло.

Эльтен поднял на меня взгляд, полный его особого «фирменного» лукавого блеска:

— Есть ещё одна хорошая новость: существует ещё и третья сила.

- Да? Хм… Надеюсь, ваш оптимистичный намёк на позитив – не шутка. И кто же она?

- Мы, — коротко отчеканил дед и, довольный произведённым эффектом, с невероятной горделивостью воззрился на меня. - Те, кто отказался безропотно и слепо склонить голову и перед короной, и перед посохом. Вольные бароны. У нас есть земли, замки, свои законы и свои воины. Мы не подчиняемся ни храму, ни королю напрямую, хотя и заключаем союзы, когда это выгодно, и придерживаемся общих правил. Нас побаиваются и те и другие, но и уважают. А иногда используют как барьер, чтобы не столкнуться лбами напрямую.

— Если я хоть что-то понимаю, похоже, вы как серые волки между двух пастухов, — пробормотала я.

— Ха! — Эльтен с немного бахвалистым задором рассмеялся. — Сравнение превосходное – удивительно точное. Только непримиримых пастухов у нас здесь слишком много, чтобы договориться и приручить или… истребить волков.

Так. Что-то у меня от всех этих аллегорий голова распухла. Я просто попросила Эльтена принести самую подробную из достоверных карт мира и показать толком и, каким образом всё вышеперечисленное здесь перемешано.

Оказалось, что мешанина образовалась только в моей голове. На приведённой схеме (к сожалению, отображавшей лишь «нашу» часть мира), всё было чётко и смотрелось вполне понятным.

Итак, как только в обозримой по эту сторону части ойкумены выделился род, претендовавший на главенство, то есть корону правителя, между ним, его сторонниками и церковью началось ожесточённое противостояние.

Однако! На всю эту громадную территорию, понятное дело, нашёлся не единственный претенциозный умник, которому пришло в голову использовать момент для захвата власти и земель, пока никто другой не вырвался вперёд и не завоевал себе лавры победителя с призами.

Таких нашлось не так уж мало. И далеко не все из них рвались в верховное правление. Нашлись и те, кто оказался с более… как это… адекватными запросами. Сильные, но прагматичные — те, кому нужен был просто кусок хорошей земли для того, чтобы строить своё благополучие. Своим трудом, прошу заметить, строить. При этом как можно более независимо отгородиться от тех, кому воображаемая корона жала на раздутые амбиции.

И вот, пока самые-самые мерялись… авторитетом, эти умники тихой сапой занимали себе удобные места. Наиболее расторопные и сильные – та самая пятёрка, упомянутая Эльтеном раньше, обжилась в районе морского побережья. Такое в высшей степени выгодное расположение в скором времени позволило им наладить торговлю с соседним государством, окопавшемся за морем. Буквально рукой подать.

Конечно, за такое благо в своё время пришлось повоевать. Но в те поры у многих достало здравомыслия не ставить под угрозу полного вымирания свой род ради неосуществимых целей. Как-то хватало разума старейшинам уступать жирный кусок земли, который не по зубам потому, что у кого-то рядом пасть шире.