Рассвет над Греолом

11

Рассказанного Эльтеном пока было достаточно, чтобы сложить общую картину мира. Какие-то детали ещё попутно всплывали в наших с ним неторопливых разговорах.

Неразрешёнными, правда, оставались два немаловажных вопроса: кто я (точнее, моё новое тело) в этом мире, и кем была сделана перевязка, сохранившая мне жизнь. Хотя… прежнюю владелицу этого молодого организма перевязка, кажется, не спасла. Однако кому-то было важно хотя бы попытаться помочь ей выжить. Но кому, зачем и куда этот неизвестный делся – оставалось загадкой.

Впрочем, мы со стариком не особо мучили этими вопросами головы. А чего их в самом деле мурыжить, коли ответов просто нет. Найдутся когда-нибудь в нужное время.

В целом для нас обоих наступила относительно спокойная, даже безмятежная жизнь. Моё выздоровление проходило довольно гладко, предсказуемо и, благодаря снадобьям деда, безболезненно и даже как-то ускоренно.

Валяться в кровати, как приличный пациент, я категорически отказалась.

Были в доме дела, которые я могла делать и с хромой ногой, и с перетянутой рукой. Тем более, под «обезболом». И эти дела были мне чрезвычайно по вкусу.

Я занималась тем, что кропотливо и тщательно обрабатывала библиотечные экспонаты Эльтена белёсым, почти бесцветным дымком травы чистеца. Каждую страницу, каждый сантиметр переплёта. Это делалось с определённой регулярностью для того, чтобы увеличить срок жизни пергамента и кожи, не позволить надписям обесцветиться и исчезнуть слишком быстро.

Кое-что из запасников старика всё-таки приходило в абсолютную негодность. И такие экземпляры требовали копирования.

Вот как раз ради этого Эльтен и выбирался в эту заповедную избу из своего родового замка, неделями в тишине и покоя лелея, «выхаживая» своё Хранительское достояние.

Я с нескрываемым азартом и интересам перехватила у деда эту эстафету-миссию, попутно изучая рукописи.

- А чем вы избавляетесь от плесени в вашем хранилище? – деловито поинтересовалась у хозяина, бережно очищая от пыли очередной фолиант миниатюрной метёлкой из перьев, подготавливая его к обработке дымом.

- Да вот жеж… той самой дрянью, что варю по утрам на кострище, — как-то досадливо поморщился старик.

- Судя по выражению вашего лица, такая «химия» не слишком помогает? – догадливо поинтересовалась я.

- Помогает… но да, не очень надёжно. «Обливать» стены приходится несколько раз, просушивая каждый слой. А плесенюка всё равно нет-нет, да и ползёт.

- Может быть, сто́ит попробовать… медный купорос? – вспомнила я самое простое и эффективное домашнее средство от вредоносных грибков.

- Что за холера такая? – заинтересованно оживился мой собеседник.

- А-а… м-м… кристаллы такие, которые довольно просто вырастить без всяких сложных приспособлений. У нас эту штуку лихо используют. Вот огородники, кстати, тоже. Землицу поливают, растения обрабатывают, чтобы болячки к ним не приставали. А у вас здесь, так понимаю, торфяные болота неподалёку?

- Есть такое.

- Во-от. Значит, меди в земле должно явно не хватать. Польёте свои овощные «клумбы» таким растворчиком, и как у вас здесь всё заколосится! Любо-дорого, точно говорю.

- И что для этого твоего растворчика надо?

- Медный купорос. А для него – медный лом, кислота и подходящая тара. Ну… пластик и стекло у вас в понятном дефиците. А вот керамика… Глазированная найдётся?

- А то как же! И что, вот прям всю плесенюку на корню изведёт?

- Как есть изведёт! – бодро кивнула в ответ. В извести разведём, хранилище ваше выкрасим – красота будет. Заодно оживим стены весёленьким синим цветом, — хохотнула я.

- Почему синим?

- А вот поглядите потом…

В таком режиме неторопливо текли день за днём. Неделя промелькнула плодотворно и незаметно. К вечеру седьмых суток Эльтен взялся как-то потихоньку внутренне беспокоиться. Нет-нет, да выйдет во двор – засмотрится на верхушки деревьев, качавших кронами над тропой, ведущей в наше убежище.

- Кайрена ждёт, — я вспомнила про обещание дедова внука вернуться через неделю.

Срок вышел, а моего спасителя так и не было.

Прошло ещё два дня, в которые Эльтен с каждым часом становился всё более хмурым, напряжённым и молчаливым.

- Может быть, случайность какая в дороге задержала? – пыталась подбодрить хозяина я.

- Может быть, — коротко кивал дед, плотно, жёстко поджимая при этом губы.

Из чего я делала вывод, что он соглашался со мной скорее ради того, чтобы не вгонять в панику, собственно, меня. Сам же явно продолжал тревожиться, не очень-то принимая такой аргумент, как приемлемый и хотя бы натянуто достаточный.

Я думала о том, что вокруг всё-таки средневековье. Ну то есть множество всяких неудобных, труднопредсказуемых факторов, которые могут не лучшим образом влиять на… как это… пунктуальность. В данном случае.

Но Эльтен, похоже, рассуждал по-другому. И у меня не имелось оснований не доверять его мнению. Поэтому его волнение постепенно охватило и меня. Я толком не понимала, чего именно следовало бояться… но, честное слово, искренне переживала за Кайрена.

Особенно после того, как дед к исходу девятого дня сел за стол с прямой спиной, сложил перед собой кулаки, упёр в них мрачный немигающий взгляд и произнёс:

- Этот охламон всегда держит слово, — он поднял на меня глаза, полные тягостных мыслей, и ещё раз припечатал:

- Всегда.

В эту ночь мы оба не спали. Сперва старательно делали вид, что добросовестно греем свои постели. Потом по очереди, тихо-тихо, чтобы «не разбудить» друг друга, стали выползать в гостиную, выглядывать во двор. А потом, когда в очередную такую "незаметную" вылазку нос к носу столкнулись в крохотном коридорчике, махнули рукой, перестав изображать видимость спокойствия.

Заварили чай, разожгли костёр, закутались в накидки и практически молча, перебрасываясь редкими фразами, ждали Кайрена.

Даже Пикш, который обычно значительно добавлял в атмосферу дома оживления, притих рядом. Словно чувствовал настроение хозяина и разделял его.