Рассвет над Греолом

2

У меня с лошадьми отношения не сложились ещё с детства. Да и в этой непонятной реальности — судя по всему — тоже. Конь, на котором я тряслась уже минут десять, регулярно поворачивал голову и косился на меня с выражением едва сдерживаемого презрения. То фыркнет громко, то копытом землю ковырнёт. Будто намекал, зверюга, мол: «Слезай, девка, добром, пока я тебя не сожрал».

Я бы с удовольствием. Но, увы, ходить самостоятельно пока не могла: правая лодыжка всё ещё не гнулась и при каждом движении стреляла болью как током. Рука тоже давала о себе знать — перевязка была грубая, но кто бы её ни сделал (спасибо этому доброму человеку), он приложил достаточно усилий, чтобы я не истекла кровью.

— Похоже, он меня ненавидит, — процедила я сквозь зубы, стараясь не разучиться дышать от рези в плече.

— Кто? — буркнул Кайрен.

— Конь твой. Я ему явно не по душе.

— Ты пахнешь кровью, дымом и страхом. Сама бы себе понравилась?

Я хмыкнула. Чего уж, в словах незнакомца имелся резон. Не нужно было обращаться к зеркалу, чтобы понять, что выглядела я сейчас не лучшим образом. Волосы слиплись, платье провоняло гарью, на шее ожог, плюс толстый слой копоти в полный рост. Эдакая гостья из преисподней, клещом вцепившаяся в шкуру несчастного четвероногого.

Кайрен не добавил больше ни слова и вообще ничего не пояснял. А я и не спрашивала – старалась лишний раз не раздражать и без того жутко мрачного спутника.

Раз меня не добили на месте, значит, душегубом он не был. А судя по тому, что Кайрен вёл жеребца в поводу, а не пытался взгромоздиться на него за моей спиной, путь нам предстоял не слишком далёкий, скоро всё и так прояснится.

Мой спаситель просто вёл коня вперёд, будто я — всего лишь мешок, который нужно куда-то доставить. Подозреваю, именно так всё для него и обстояло. Он даже молчал столь выразительно, что по тону его недовольного сопения становилось понятно: мужик зол. Он хмурился и красноречиво похрустывал выдающейся челюстью, как человек, чьи планы только что беспардонно порушили без всякого на то дозволения.

Мы свернули с основного тракта и углубились в редкий лес. Ветки хлестали по плащу, воздух посвежел, потянуло сыростью, мир вокруг ожил красками и звуками. Где-то рядом вскрикнула птица — так пронзительно и жалостливо, что я вздрогнула. А конь снова пренебрежительно фыркнул на меня, как на болезную.

Вот же злодей! Даже захотелось ущипнуть гривастого от досады. Отчего-то вот эта высокомерная снисходительность животины сильно раздражала. Однако щипать его я, конечно, не стала. Всё-таки, несмотря на всю нашу взаимную антипатию, он меня терпеливо вёз. Я даже, наоборот, чуть-чуть ослабила хватку и легонько, аккуратно погладила исполина по гладкой шкурке. Мышца под моей ладонью коротко вздрогнула, правда, я так и не поняла: это гривастому понравилось или, наоборот, гордец попытался выразить своё «фи» на мою осторожную, робкую ласку.

— Ты не спросил, почему я боюсь лошадей, — неожиданно сообщила я.

Всё-таки совсем уж молчать так долго сейчас оказалось невмоготу. Нужно было что-то говорить. Иначе — снова хаос в голове, снова жуткие воспоминания, острее боль и осознание неизвестности.

— Просто мне это неинтересно, — не оборачиваясь, коротко бросил Кайрен.

— Отлично, — невозмутимо попыталась подобраться в седле я, отмахнувшись здоровой рукой от очередной ветки, летевшей прямо в лицо. - А я расскажу. Вот сейчас оказалась на твоём скакуне и вспомнила, как познакомилась с одним пони. Прям вспышка перед глазами: я — совсем ещё ребёнок и он — маленький, лохматый и, на первый взгляд, совсем безобидный. Так вот этот демон в шкуре карлика взял и тяпнул меня за бедро. Ни с того ни с сего. Я его даже не трогала.

В ответ – лишь молчание.

— До сих пор не люблю всё низкорослое. Даже табуретки. Вдруг они тоже агрессивные? – зачем-то ещё досадливо и, наверное, довольно глупо буркнула я.

А мой «подневольный» слушатель вдруг хмыкнул. Не знаю, можно ли было посчитать этот скупой смешок потеплением в наших отношениях? Но плечи парня немного расслабились. И, кстати, без своего плаща и коня он уже не казался таким уж монументальным громилой. Просто высокий молодой мужчина с отменно развитой мускулатурой, а вовсе не какой-нибудь тестостероновый квадратный бугай по прозвищу Бульдозер. И глаза его больше не мерцали чёрным огнём, оказавшись тёмно-серыми и замечательно выразительными.

Одежда Кайрена вполне соответствовала моему новому стилю - махровое средневековье до последней нитки и ремешка. Ко всему ещё этот то ли воин, то ли охотник, то ли вельможа на тайном задании был необычайно ловок и гибок. Скорее всего – последнее предположение могло быть максимально верным: уж больно породистыми у моего харизматичного спасителя оказались черты лица. Во всей его физиономии своей неидеальностью выделялась только горбинка великолепного тонкого носа с чуткими, как у зверя, ноздрями. Хотя... шут его знает, может быть эта горбинка как раз являлась родовой чертой и гордостью, по которой членов семьи признавали без лишних представлений.

Наблюдать за его бесшумными, скупо-выверенными и какими-то текучими движениями со спины было бы одно загляденье, если бы не пугающие до судорог обстоятельства, предшествовавшие, а теперь упрямо сопутствовавшие этой конной «прогулке».

Конечной точкой нашего движения оказался маленький лагерь на опушке редколесья. Когда мы до него добрались, солнце уже скатилось довольно низко к земле. Небо запылало красками заката.

Вокруг костра сидело трое мужчин. Все в одинаковых серых плащах, но меж собой абсолютно разные. Один — бородатый, с жутковатым косым шрамом через весь лоб, искривившим линию бровей мужчины в вечно угрожающую гримасу. Второй — лысый, с удивительно ясными и неожиданно добрыми глазами. Третий — молодой, едва ли старше Кайрена, с лицом, словно выточенным скульптором. Тоже наверняка из «голубых кровей»

Все дружно поднялись, когда Кайрен остановил коня.